Парень говорил с той самой версией меня, которую мы оставили двадцать минут назад бессознательно лежать в раздевалке.
— Зрение подвело. Второй раз за за день, представляешь? А тебе бы врача вызвать. Рвотные позывы есть? Головокружение?
— У меня занятие сейчас, нужно предупредить, — засуетилась Грэйс.
— Давайка-ка провожу. Всё-таки из-за меня ты не можешь пойти на занятие.
— Вам ни к чему так задерживаться, я сама справлюсь.
— Тогда вот что. Сейчас ты должна поклясться, что никому не расскажешь, ладно? Лучше скажи, что на занятии тебе мяч в голову прилетел.
— Хорошо.
— Спасибо. Ну, я пойду, а то заболтался, — Рэймонд уже было направился в сторону выхода, но Грэйс остановила его.
— Постой. Я видела девушку... Мне показалось, она была похожа на меня. И одежда на ней была не совсем современная. Где она?
— Ты была одна, когда я зашёл. Больше никого.
Она мотнула головой, отгоняя какие-то свои мысли, и ушла в спортзал, а Блэйк спокойной походкой направился в мою сторону.
— А вот и ты. Я всё решил, и на лице у тебя должна быть улыбка. А я вижу нездоровый цвет лица, — проговорил он вместо приветствия.
— Я беспокоюсь о том, как это отразится на будущем.
— Вообще, я замахнулся сзади, а это неожиданно для любого человека. Потеря сознания — защитный приём твоего организма. Обычно сотрясение мозга легкой степени не вызывает беспокойства. В лучшем случае, младшая версия тебя отлежится пару дней в общежитии и потом снова помчится в университет.
Между нами повисло недоуменное молчание. Я считала его глупее!
— До авиакатастрофы учился в медицинском, хотя ужасно не любил научные предметы — химию, биологию. Но кое-какие знания остались, — ответил он на мой ступор.
Ох, снова вывела его на больную тему. Нужно перевести разговор на другую.
— Здесь недалеко есть закусочная, — буднично начала я, словно стирая этот неловкий момент. — Пойдем туда. Только молю, не рассказывай мне о своих любовных победах.
— Думаешь, я прижал Изабеллу в тёмном углу университета? — усмехнулся Блэйк.
— Не думаю, а знаю.
— А ведь я действительно прижал её к стене, задрав её ножку на себя, впился в её губы, затем раздвинул коленом ноги, одной рукой удерживая её руки над головой, другой проникая под короткую юбочку и гладил стройные юные бедра, поднимаясь все выше к трусикам и...
— Не продолжай! Меня сейчас стошнит.
— Уверена?
— В том, что ты извращенец? Абсолютно.
— Ничего не было. Не могу думать о других, пока рядом ты. Вкус перебиваешь.
— Ааах, я ещё и виновата?
— Ты виновата только в том, что попалась мне на глаза.
***
Пятнадцать минут, и мы уже сидели за столиком напротив окна в классическом американском дайнере. Дайнеры начали появляться в начале двадцатого века. Изначально их делали из специальных вагончиков поездов и трамваев, поэтому здесь место у окон занимают красные диванчики, стоящие друг напротив друга — подобным образом располагаются сидения в поездах. Этот дизайн — самый эффективный способ использования пространства таких вот вагончиков. К середине двадцатого века дайнеры начали набирать популярность. Здесь официанты могут предложить гостям аппетитные куриные жареные стейки, жареного цыпленка, яичницу с беконом или бургеры. Некоторые люди завтракают тут каждый день, блюда могут выносить на сковороде. Не самая полезная еда, на самом деле. А закусочные этой сети, к тому же, работают круглосуточно.
К нам подошла официантка — девушка лет двадцати с выразительными чертами лица; пухлые губы и темные глаза наверняка привлекли внимание Блэйка, а декольте, являющееся несомненным атрибутом формы официанта в каждом американском дайнере, уж тем более. Девушка протянула каждому из нас меню, в котором легко можно было потеряться. С первых страниц мне стало понятно, что ничего из перечисленного раньше я не ела.
— У нас всего семь долларов. Хватит только-только на одну порцию, — заявила я.
— Хочу пиво, — отрезал Рэймонд, листая в конец меню в надежде встретить заветное спиртное.
— Здесь не продают алкоголь.
— Почему-то я не удивлён. Ладно, чёрт с ним, — он, вздохнув, вернулся к первой странице. — Что тут у нас есть... Хот-дог... Какой же это хот-дог. Это горячая собака в хлебе. Милк-шейк — тысяча двести калорий? Круто. Можно больше не есть — это больше, чем в самом завтраке, — Блэйк зачем-то полез в карман украденных джинс, наверное, чтобы что-то почесать, и его лицо тут же вытянулось в радостно-удивленной физиономии. — Представляешь, нашел в кармане ещё три доллара. Выпью за здоровье пацана, который хранил их тут. Хватит на колу.