— Я не буду пить эту гадость.
— А у тебя выбора нет, — он пожал плечами и положил помятые купюры к моим несчастным семи долларам. — Я, например, не пью этот пережаренный кофе со сливками. Вот в Италии делают самый идеальное кофе. Там его правильное приготовление возведено в культ.
— Нужно уметь довольствоваться тем, что имеем, — возразила я, уже в третий раз проглядывая раздел закусок и никак не решаясь, набрать мне сегодня пятьсот грамм или два килограмма.
— Да, верно. Кофе пережаренный, пива нет. Молочный коктейль пить будем?
Официантка в очередной раз подошла к столику, чтобы принять наш заказ.
— «Завтрак Дровосека» и одну колу, пожалуйста, — продиктовал Блэйк. Та кокетливо улыбнулась.
Через пару минут на нашем столике уже красовалась бутылка угольного цвета с устрашающей жижей, содержащей в себе, наверное, всю таблицу Менделеева.
— Пей! — приказал Рэймонд, налив мне полный стакан пенящейся жидкости. Я послушно сделала маленький глоток, но потом, осознав, что умираю от жажды, разом осушила стакан. Благо, он пополняется бесплатно, да и на вкус оказалось не так паршиво, как я думала.
Вскоре официантка принесла наш «Завтрак Дровосека» — две огромных тарелки, на одной из которых красовались панкейки, украшенные фруктами и взбитыми сливками, а на другой сосиски, два яйца, хлеб и картошка. Порции хватило на нас обоих. Правда, есть из одной тарелки с человеком, которого на данный момент ненавидишь всеми фибрами души — такое себе удовольствие, но, как я сама заметила ранее, нужно уметь довольствоваться тем, что имеешь.
После, пожалуй, чересчур сытного завтрака я, как и обещала, по новой рассказала Реймонду о семье и своих предпочтениях. Правда, теперь я не видела в этом необходимости. Будем считать, что это для баланса Вселенной.
Баланс... Равновесие... Старик... Я уже совсем забыла о нём. Может, теперь и это не так важно? Может, удалось избежать этого выбора «жизнь за жизнь?».
В кампус мы возвращались уже в сумерках.
— Дверь в коридор уже закрыта, — сообщила я, когда мы пришли на задний двор. — Но можно залезть через окно. Спасибо планировке здания, его расположению на первом этаже и тому человеку, кто придумал сделать его в женской раздевалке.
— Вряд ли ты залезешь в окно без моей помощи, — ухмыльнулся Блэйк, оценивая ситуацию: потолки в здании были довольно высокие, из-за чего до окна добраться оказалось не так просто.
Он приподнял меня, и я залезла на подоконник. Хорошо, что не было заперто. С таким запахом в течении дня я бы не закрывала окно вообще.
— Здесь темно, ничего не вижу, — сказала я, стараясь как можно тише, по-кошачьи опустить на пол ноги. — Свет включать опасно, охрана может заметить. Нужна твоя помощь, лезь сюда, — я высунула в окно голову и постаралась разглядеть в темноте лицо Рэймонда. Могу поспорить, оно носило язвительное выражение — как обычно.
— И как же я к тебе залезу? Рапунцель, спусти свои волосы?
— Очень смешно. Вообще, я могу использовать амулет, — я выправила из-под блузки запрятанную вещицу. — Надеюсь, Оллон не будет злиться, что мы используем их не по назначению.
— Да брось, хоть какой-то толк от этой погремушки будет. Стоп, подожди, ты хочешь поднять меня струёй воды? — осекся Блэйк, но было уже поздно.
Он попытался остановить меня, когда я уже направила руку из окна. Вода, поначалу слабым напором, начала струей подниматься из-под обуви Блэйка. Набрав должную скорость, она, словно ураган, подхватила и подняла Реймонда в воздух. Он выкрикивал какие-то безумные слова, но я сказала ему немедленно замолчать, иначе бы нас заметили. Так он завис в метре от меня, что позволило нам схватиться за руки и перетащить его на подоконник раздевалки.
— Это было эффектно. Твоя очередь, — прошептала я, отряхивая одежду от последствий магии.
Реймонд создал в воздухе преогромный шар, наполненный огнём. Движением руки он подкинул его вверх, как мяч, и тот остался болтаться под потолком, освещая помещение.
— Кажется, его здесь нет. Где ты оставила его?
— Он должен быть под платьем на скамейке, — я суетливо осматривала раздевалку, ища знакомую фактурную ткань. — Полагаю, наша уборщица все-таки не оставила его без внимания. Она приходит вечером, когда ректора уже нет в кампусе. Возможно, она убрала его в подсобку к своему инвентарю, чтобы утром кому-то отдать, – я указала на дверь с табличкой «служебное помещение». – Осталось проверить мою теорию.