— А ты ожидал государя увидеть? — хмыкнула старуха. — Открывай!
Заскрипели засовы и в воротах, открылась маленькая калитка.
— А это кто с тобой? Не положено!
— Все положено! Это моя новая помощница!
— Зачем?
— Коли жрать охота, пропустишь! Я, между прочим не паучиха, чтобы все одна делать! З дороги, балда!
— Так никакой инструкции…
— Будет тебе инструкция, только завтра.
— Вот завтра пусть и приходит.
— Не май месяц! Ты на нее посмотри! Вся в грязи да в крови! Что с ней за ночь станет?
— У меня приказ!
— Я тебе щас дам приказ! — она пригрозила кулаком, который так звучно стучал по воротам.
— Что тут у вас происходит? — спросил громовой голос.
Милка аж вся сжалась, спрятав голову в плечи. Говорящий оказался высоким мужчиной, закутанным в плащ с капюшоном.
— Этот балбес не пускает мою помощницу! — взорвалась Зорна, нисколечко не смутившись грозного мужчины.
— Так приказа нет, чтобы ее на территорию пущать! — кинулся оправдываться солдат. — Права не имею!
— Он прав, Зорна, — сурово сказал мужчина.
— Нет приказа? — и не подумала смутиться старуха. — А ну служивый, неси бумагу! Щас мы тебе приказ напишем!
— Ты не имеешь права писать такие документы, — вкрадчиво напомнил мужчина в плаще. — Это пять лет каторги.
— А кто про меня говорит? Я-то кто? А вот коли глава службы безопасности такую бумагу напишет… ей не то, что сюда, в замок дорогу кленовыми листьями устелют!
— У меня времени нет, — буркнул мужчина.
— Ничего пять минут не решают, — уперла руки в бока старуха.
— Ладно, — неохотно сказал "глава службы безопасности". — Ей, стража. Пустить, — капюшон коротко повернулся в сторону Милки, подыскивая слово, поясняющее, кем же та является, но так и не определившись, крикнул: — Пустите ее.
— Но, ваше благородие, приказа-то нет!
— Завтра будет, — сказал мужчина и быстро выскочил за калитку.
— Но… — начал охранник.
— Я ж тебе сказала, служивый: завтра, все завтра, — пропела довольная старуха, похлопав по нашивке герба королевства, затем, опять вцепившись в руку Милки, потащила ее за собой, оставив солдата грызть ногти из-за нарушения устава.
Тем временем они прошли толстую стену и большой открытый двор, посреди которого стоял совсем небольшой домик. Милка подумала, что в нем старуха и живет, но строение оказалось всего лишь… лестницей вниз.
От удивления у девушки аж проснулось любопытство:
— Бабушка, а где мы?
Женщина аж запнулась, а потом резко повернулась к Миле:
— Бабушка! Да я на девушку еще откликаюсь!
— Простите, госпожа Зорна.
— Ох, непуть… — покачала головой та, но не сердито, а скорее сочувствующе. — Мы в Холодном Колодце.
У Милки тут же отнялся не только язык, но и ноги. Зорна обернулась на чуть ли не мертвую от страха девушку:
— Что случилось? Чего столбом стала?
— Но я же ничего не сделала… Я не преступница!
— Ну… как сказал бы господин, которого мы видели у ворот: это еще не известно, — нахмурилась женщина.
— Я правда ничего не сделала! — заплакала Мила. — Я не могу! Не хочу! Да что ж это такое со всеми!
— Не Боржичи? — спокойно спросила Зорна.
— Нет, — кивнула Милка, вжавшись в стену. — Много-много не Боржичи!
— Да не боись ты! Никто тебя за решетку больше не посадит. Поняла?
Милка отчаянно замотала головой, еще больше вжавшись в стену.
— А теперь послушай меня, малявка. Ты вон еле на ногах держишься, но я тебя купила не потому, что хочу сделать что-то гнусное, как большинство на том рынке. Приглянулась ты мне.
— Чем? — удивилась Милка.
— Да тем, что на мужиков не заглядывалась, а это в нашем деле самое важное. Ты ж пойми, дуреха, что преступников, что здесь сидят, не на рынке купили, а за дело поймали. Мы же с тобой тут только работаем. Вернее, я работаю, а ты — будешь.
— Работать? — удивилась девушка. — Кем?
— Кем-кем, — перекривляла ее женщина. — Не тем, кем ты подумала! Кухарками! Помощница мне нужна, а у тебя босоногой детворы полон дом был, а значит руки из того места, что мне нужно растут. С готовкой справишься, лист осиновый? Каши наварить да мяса натушить?
Милка кивнула.
— Вот и славно. А теперь пошли, подлечим тебя, а-то совсем ты мне не нравишься.
______________________________
Отголоски:
Александра Руда "Кнопка" и частично "Ола и Отто" Олу и Отто ищите в книжных:)
Снежкова Isolda "Рысь на поводке"
Juliya "Никогда не прощу"!!!Внимание — не окончено!!!
Глава 4. Был бы козёл, а морковка всегда найдется
Госпожа Зорна не позволяла Милке вставать еще неделю, а для экономии времени бросила ее тюфяк прямо на широкую лавку в своей обширной кухне.
— Что ж с тобой случилось-то? — приговаривала она, уверенным движением помешивая большой чан. — Побили, вижу, и переохладилась — тоже. Но видела я такие случаи, не так тяжко тебе быть должно, а уж тем более с моей волшебной настойкой.
Милка тихонько заплакала, уткнувшись в подушку, но тут почувствовала, как сильная морщинистая рука гладит ее по головке.
— Ну, не плачь. Теперь ты тут, в безопасности, а я никому тебя в обиду не дам! Иль это тебе не дракониха Зорна говорит?
— Кто? — удивилась Милка.
— А поди не знаю, как меня весь город за глаза кличет. Ладно, пойду следить, а то подгорит и наши мужички совсем зачахнут.
Милка далеко не таким представляла себе Холодный Колодец — самую страшную тюрьму страны. В Боржичах думали, что это натуральный колодец, куда сбрасывают людей, провинившихся перед королем. Ведь недаром говорят: "бросили в тюрьму". Никто и не думал, что это огромное подземное помещение с камерами, расположенными по спирали. И уж точно никто не предполагал о распорядке дня! Милка со своего скромного тюфяка могла судить только о кормежке. На завтрак — кусок хлеба с чаем, обед — мясо и гарнир, а на ужин — каша. Побывав за пазухой у работорговцев, Мила поняла, что злодеи, оказывается, далеко не последние люди в государстве.
— А ты думала? — удивилась Зорна. — Голодные мужики, они же еще злее, чем просто злые мужики! А если их вкусно кормить, они поди и не будут так сильно пакостить.
На восьмой день Милка устроила бунт, после которого Зорне пришлось доверить девушке хоть какую-то работу. На обед она разделала мясо, а вечернюю кашу вообще сварила сама. Причем так, как делала малышне, а не следуя методике поварихи.
На следующее утро Зорна явилась с раздачи в очень странном настроении.
— Это ж ты вчера кашу варила, — сказала она скорее утвердительно.
— Да, — ответила девушка, снимая шум с бульона. — Случилось чего? Не ладная?
— Да так, ничего… — пожала та плечами. — Хочешь ужин сама раздать?
Милка замялась.
— Да не робей ты! Все равно придется. Не сегодня, так завтра.
У Милки тут же пропало настроение. Еще бы! Она воров и убийц даже никогда не видела! Хотя она тут же вспомнила о работорговцах и ей совсем худо стало.
— Все у тебя выйдет! — уверенно сказала Зорна и подняла кулак: — Главное, во, где их держать! Ты птичка вольная, а они, дураки, попались!
Мила попробовала так же смело кивнуть, но на самом деле той уверенности не чувствовала. Она успокаивала себя весь день и в конце концов решила, что будет двигаться тихо, как мышка. Может ее никто и не заметит…
Но стоило ей выехать с каталкой, как тут же послышался мужской окрик:
— Ей, смотрите, кто пожаловал!
Тут же со всех сторон послышался топот ног — все заключенные как один прилипли к решетчатым дверцам своих камер.