Он кивнул и выбрал самый дальний стул у стены. Власа в это время разделила на всех небольшую буханочку чесночного хлеба и тоже села.
Суп оказался сытным и наваристым, хоть и без мяса. Впрочем, Власа была к тому привыкшей. Редко мясо у них перепадало к столу — своей скотины не было, кроме козы, а курицу забивали только на праздник. Иногда правда перепадали рёбра какого-нибудь барашка, если кто-то из деревенских решал поделиться в благодарность за лечение.
— Как там отец твой? Здоров? — спросила между делом Зарина у Мирона.
— Здоров, чего ему будет… — хмуро ответил он.
— А ты с чего кашлять начал? Давно? — продолжала выведывать Зарина, доедая суп.
— Со вчерашнего дня.
— А в деревне-то с кем говорил? Был дома?
— Нигде я не был! Я едва зашёл только в деревню, как на меня набросились чуть ли не с вилами, совсем ополоумели, — пробурчал Мирон, орудуя ложкой.
Власа заметила, что после этих слов Зарина заметно успокоилась и взялась за кружку с взваром. Значит, и правда, думает, что хворый он, раз так выспрашивала.
Мирон тем временем зашелся от нового приступа кашля, судорожно схватился за край стола, едва не разлив взвар, который Власа успела разлить по кружкам.
— Отдохни у нас до вечера, а там я снадобье приготовлю, — посоветовала ему Зарина, и Мирон нехотя кивнул.
Власа застелила ему на полатях, чтобы было, где прилечь, и вернулась к столу. Услышала, как Мирон улёгся там и зашторил шторку, не желая ни на кого смотреть.
— Он хворый, да? — шёпотом спросила у наставницы.
— А кто ж знает? — также тихо ответила Зарина. — Был бы стариком, можно подумать на что другое, а так, чтоб молодой в летнюю пору да так захворал. Неспроста, — покачала головой она.
— Как же мы его вечером отпустим? Он же в другую деревню пойдёт, заразит всех, если его и там с вилами гнать не начнут, — встревожилась Власа, наливая себе взвар.
— Не пойдёт он никуда, — уверенно заявила Зарина.
— Силой его не удержим, да и переубедим вряд ли. Упрямый, как осёл, честное слово, — с раздражением бросила Власа.
— Если это хворь, то никуда он не уйдёт уже. К вечеру сляжет, — махнула рукой Зарина и тяжело вздохнула. — Чувствую, намаемся с ним.
— Почему? — удивилась Власа.
— Непросто хворь лечится, ох как, непросто. Да и тяжёлый он ежели что.
— Тяжёлый? — не поняла Власа.
— А кто его в случае чего хоронить будет? Нам придётся, коли не свезёт, — покачала головой Зарина. — А он тяжёлый, поди дотащи его, да схорони. Ладно, хоть не зима.
От слов Зарины Власе сделалось жутко. Нет, она, конечно, видела смерть и раньше, но чтобы вот так в своём доме, ещё и хоронить…
— Он же молодой, не оправится разве? — дрогнувшим голосом спросила она.
— С хворью — это как свезёт. От неё и молодые мрут, заранее не угадаешь, — спокойно заключила Зарина и поднялась со стола. — Ну? Что сидишь? Варить пора отвары, да снадобья лечебные. Чует моё сердце, теперь их много потребуется. И хорошо, если одного сына старосты лечить…
Насчёт Мирона наставница оказалась права. Когда Власа заглянула к нему за шторку, Мирон лежал, завернувшись в два одеяла. Его била крупная дрожь, такая, что даже зубы клацали друг о друга. И ясно было, что ни о каком походе в соседнюю деревню уже и речи быть не может.
— Ты как? — с беспокойством спросила Власа.
— Скверно. Не видно что ли? — огрызнулся Мирон, вставая. Его согнул резкий приступ кашля, куда более сильный, чем утром.
— За столом всё готово для тебя.
Мирон спустился, после чего занял лавку у стола, где его уже ожидала кружка с козьим молоком, смешанным с диким мёдом. Молока в доме было не так много — чёрная козочка была уже старенькая и с каждым годом всё хуже доилась. Рядом с кружкой Власа также водрузила миску с кашей. А чуть дальше ждал очереди бутылёк со снадобьем — его по совету Зарины в конце лучше было выпить.
— Есть не хочу, дай выпить от кашля, — нахмурился Мирон, без особо интереса рассматривая овсяную кашу.
— Наставница наказала, чтобы ты обязательно поел. Но сначала можешь выпить молока, — Власа указала на горячую кружку и, пока Мирон пил, коснулась его лба пальцами, сразу почувствовав жар.
— Ты весь горишь, — обеспокоилась она.
Мирон не ответил, молча допил молоко и потянулся за снадобьем.
— Говорю же, после еды её надо! Поешь каши сперва. Ну что я тебя, как дитё уговариваю? — всплеснула руками Власа.
— Я терпеть не могу кашу, ещё и без масла, — поморщился Мирон, попробовав одну ложку, и отставил миску.