— Твою ж мать! — выругался он в голос, но тихо.
Он разгадал, что в верхах решили совместить, что называется, приятное с полезным. Испытать новоявленного бердника-самозванца и устроить экзамен молодому пополнению «мужерезок». И он оказался прав. Гости, тут же, не скрывая интереса, расселись за свои столы. С обратной стороны стола, к царице подошла Золотце и отчаянно жестикулируя, толи, докладывала что-то, толи, оправдывалась.
В общем, они как-то однобоко беседовали. Лица Золотца Кайсай не видел, но по лицу царицы, сделал вывод, что разговор был не из приятных. Матерь злилась. Наконец, она махнула рукой на Золотце, что, наверное, означало «да хрен с тобой, делай что хочешь», и отвернулась к Агару. Дева вернулась к девочкам и что-то им коротко сказала, от чего те, хищно заулыбались. Какие-то не хорошие мысли закрались в голову Кайсая. Что за подвох его ожидал?
После того, как Золотце дала наставления своим подопечным, она неожиданно, направилась прямо к Кайсаю, при этом, уж очень загадочно улыбаясь. Это рыжему, тоже не понравилось. Он поднялся с травы, при её приближении и взаимно растянулся в улыбке.
— Кайсай, — начала она тихо, как бы подчёркивая, что не желательно, чтоб разговор был услышан другими, — это не совсем испытание, к которому ты готовился. Я, просто, уговорила Матерь, дать девочкам урок, поэтому, ты постарайся, не очень сильно калечить детей.
— Ты, что, издеваешься, Золотце, — ответил он в её же манере, так же продолжая улыбаться, — ты глянь на глазки этих «яйцерезок», недоделанных. Они же будут биться на смерть, а ты мне предлагаешь гладить их по головке?
— Я, просто, прошу не калечить, — не унималась настырная дева, — я же знаю, это вполне в твоих силах. Что тебе стоит?
«Ах, ты, стерва, хитрожопая», — подумал Кайсай, но вслух сказал:
— Постараюсь… если поцелуешь.
Улыбку с её лица, как ветром сдуло, и она ошарашено прошипела:
— Ты чё дурак?
— А чё тебе стоит? — действительно прикидываясь дурачком передразнил он её.
Она ничего не ответила, лишь злобно сверкнув своими зелёными глазищами, и резко развернувшись, быстрым шагом пошла к своим подопечным. Кайсай задумался. Противник был не только незнакомый, но и непредсказуемый для него. Он, совершенно не знал уровень их подготовки. Их хрупкий вид обманчив, это он понимал прекрасно, и биться они будут в полную силу, по-настоящему, а возможно, действительно, насмерть.
Он был уверен, что это непростой урок, а испытание для них, такое же, как и для него. Их девять и единственный шанс не дать им его порвать — это его подвижность, их психическая горячность и надежда на то, что они не обучены биться с высокоподвижным противником, хотя последнее всё же, он поставил под сомнение. А вдруг обучены?
Какой-то воин вынес на поляну тренировочные палки и сложил их на траву в центре. Второй, вынес стопку небольших круглых щитов и положил рядом. Кайсай тут же сообразил, что бронь в бою на деревяшках, лишь будет мешать, крадя подвижность и гибкость, поэтому недолго думая, снял шапку, выпуская косу на спину, ослабил завязки на броне и вылез из неё, как змея из старой кожи. Отстегнул меч, кинжал, вынул ножи из сапог и всё это аккуратно уложил на траву.
Пояс снимать не стал, памятуя о лешем. С голым торсом, без брони, он смотрелся очень жалко, по-детски. Из далека, пацан пацаном, но тот, кто видел его вблизи, сразу обращал внимание, что этот пацан, непростой. Да, на нём жира не было, а мяса, перетянутого жилами, было предостаточно. Вперёд вышла Золотце и жестом руки предоставила ему право, первому выбрать оружие. Кайсай поклонился и направился в центр.
Для начала, молодой бердник подошёл к гостевому столу и показал зрителям, в общем то, простой фокус, который заключался в том, что, уважительно поклонившись в пояс и выпуская косу вперёд, он резко выпрямился с небольшим поворотом и коса, как живая, взвившись в воздухе, аккуратно обмоталась вокруг шеи, превратившись в некое подобие воротника. Конец её впился хитрой застёжкой в намотанный воротник и там замер. При этом, руками он её не касался.
Выглядело это, действительно, очень эффектно, и зрители за столом, судя по бурной реакции, это оценили. Затем он прошёл к оружию, выбрал палку. Щит брать не стал. Отошёл обратно к столу и знаком руки, предложил противникам выбирать оружие. Сам же, опёршись на деревянный меч, как на клюку, уткнув палку в землю, опустил голову и стал ждать.
Молодые девы-воины, по очереди, разобрали мечи и щиты, вновь выстраиваясь в ряд на прежнем месте. На поляне остался лежать один щит. Кайсай уже начал в голове прикидывать, как он мог бы использовать эту помеху, но тут вышел воин и щит забрал. «Никак», — тут же подумал Кайсай. Из-за спины раздалась команда атамана: