— Покажи им перстень.
Кайсай разжал кулак, опущенный вниз и выпрямил ладонь, чуть приподнимая руку. Те, посмотрели на невзрачную деревяшку и расступились.
— Как у вас тут всё строго, — так же в пол голоса, проговорил Кайсай, проходя мимо людоедок, самым наглым образом, пожиравших его глазами, в которых бурлили ненависть, страх и жуткое любопытство. Затем, миновав охрану, протиснулся между двух факелов, которые, буквально, облизали его голое тело.
Наконец, он вошёл в святую святых — в девичью баню. В принципе, их баня совсем не отличалась от обычной, походной. Тот же банный камень с очагом, только необычно большой, тот же жар, лёгкий туман, вперемешку с конопляным дымом, но было и отличие. Первое, что бросалось в глаза — её огромный размер и непривычные пологи. Они были сделаны тремя кольцами по всему периметру. Каждое последующее, выше предыдущего, примерно, Кайсаю, чуть выше колена.
Все пологи были завалены шкурами разных зверей. Народу, действительно, было много и все, как одна, девы, боевые девы, судя по хорошо различимому рельефу мышц. В общем, не те девочки, которых он отлупил давеча. Эти и летами по старше и телом побогаче. Они вызывающе возлежали на всех ярусах и складывалось впечатление, что Кайсай попал в змеиный клубок на зимовке, так как все, медленно шевелились и ему, изначально, даже показалось, что тихо шипели.
Воин огляделся и понял, что их хищные взгляды, направлены, исключительно, на него. «Вот я попал», — только и успел подумать бердник, как с противоположной стороны, встала обнажённая дева и весело приветствовавши издалека, направилась к нему на встречу.
— Кайсай, мальчик мой, наконец, ты, соизволил нас посетить.
У Воина аж ноги в коленках подкосились. Это была сама Матерь. Царица! Голая! Рыжий остолбенел, не в силах сделать больше ни шагу. Повелительница «мужененавистных» дев, подходила к нему медленно и величаво.
Странно, толи, сработал механизм защиты, толи, это соответствовало действительности, но в её обнажённой фигуре, издали, он безошибочно узнал тело Апити! Дрожь в коленях, как рукой сняло. Он даже уже хотел…
Но когда она выплыла из-за банного камня и подошла ближе, то облегчённо выдохнул. Нет. Не похожа. Ну, если только чуть-чуть. В отличии от еги-бабы, у царицы груди обвисли. Что указывало на то, что она рожала и выкармливала детей грудью. А у Апити, груди были не рожавшей женщины, круглые и стоячие.
Ну, вблизи ещё была целая куча отличий и в первую очередь, колдовские линии на её теле. Он сразу обратил внимание на её маслянисто-чёрный узор и вспомнил слова Золотца о том, что царица, благодаря этому узору, может запросто, выпить любую жизнь. По спине пробежали мурашки. Райс подошла в плотную.
— Ну, что встал, как не родной, проходи. Будь, как дома.
— Матерь, я б в этом доме и дня бы не прожил, — деликатно ответил рыжий, демонстративно обводя взглядом обнажённых красавиц и уставившись в её синие глаза, быстро и придурковато добавил, — жарко тут, сдохнуть можно.
Царица звонко расхохоталась, оценив остроумие гостя и взяв его под руку, повела вокруг камня к своему месту, затеяв по дороге ничего не значащий, светский разговор. О том, как устроился, как добрался, всё ли у него нормально, и так далее. А Кайсай, тем временем, вглядывался в лица развратных кровопийц, разложивших свои изумительной красоты тела и томно подманивая, вертясь перед ним, но хищно улыбаясь, при этом.
Волосы их, сверкающие золотом, были распущены и из-за этого, они изменились до неузнаваемости, превратившись из дев, в нечто нереалистичное, сказочное. Кайсай не узнавал ни одной, хотя он уже видел с десяток приближённых, и они, наверняка были среди этих совратительниц. К тому же, сюда только что прибыла, та самая Ветерок, которая встречала его у входа, но он и её не находил среди гор, обнажённых тел.
Только когда Райс, подвела его к своей лежанке, Кайсай, всё же узнал одну из них — Золотце. Он сразу обратил внимание на её персону, потому что, эта дева, единственная, кто на него не смотрела, не улыбалась и не елозила на своей шкуре. Она, просто, лежала на животе и уперев руками голову, тупо смотрела вперёд. Сначала, он загорелся желанием поздороваться, но видя, что та, всячески старается показать всем своим видом, что не только не знает его, но и не видит в упор, решил воздержаться, переключив всё внимание на царицу.