Глава пятьдесят вторая. Они. Крепость Эр-буй-ни
Отец, личным присутствием Зарине не почтил, но выслал солидный комитет по встрече, во главе с одним из своих приближённых, урартцем Ашпани, который в далёкие её детские годы, непосредственно принимал участие в сопровождении маленькой Зарине к границам степи, в составе небольшого отряда под руководством самого Уйбара. Собственноручно передавал девочку из рук в руки воительнице Райс, к тому времени, ещё носившей титул Матёрой, одной из девичьих орд.
Зарине, даже не стала гадать о причинах такого неуважения, но и виду не показала, приняв данный жест царя, как должное. Она прекрасно понимала, что с распростёртыми объятиями, её здесь никто не ждёт. Ибо не отец призвал её к себе, а она за своевольничала.
К тому же, если чернявая колдунья была прекрасно осведомлена о состоянии дел отца и в общем-то, не плохо разбиралась в целом, в делах всей империи Царя Царей, то вот он, вряд ли представлял себе, во что выросла его дочурка и наверняка расценивал её поступок, лишь, как блажь молодой дуры, жаждущей подвигов на собственную задницу и великих свершений на голову, что так свойственно возрасту девочки.
К тому же, её социальный статус замужней женщины, а Райс, наверняка посвятила его в эту тайну, делал Зарине, не пригодным товаром, подрывающим его планы на счёт её, если таковые были. Это дева, тоже прекрасно понимала. Поэтому, встретила она Ашпани, ничего не значащим, слабым подобием улыбки, как бы заранее «прощая не ведущим и творящим по неведению своему».
Тем не менее, глава солидного посольства, не только признал в Зарине дочь своего господина, но и попытался проявить признаки политеса, замешанного на сентиментальности, что для сурового вояки не подходило в принципе и от чего эти попытки, казались неуклюже смешными. Он разволновался, даже не скрывая этого. Приветствуя запинался, всем своим видом показывая, насколько ему неловко выполнять подобное поручение.
— Ладно, тебе, Ашпани, — выручила его Зарине, простой, панибратской фразой, прекращая его потуги складно складывать слова приветствия и восхваления, — я понимаю, что тебе сподручней орать на подчинённых в битвах, чем лебезить в посольстве. Я сама Матёрая орды и мне тоже привычней орать и ругаться, чем вить ажурные кружева из красивых слов. Веди уж меня пред очи отца. Объясняться будем.
Она улыбнулась шире, проезжая мимо и на этом торжественная часть была, к обоюдному удовлетворению, завершена.
Крепость Эр-буй-ни встретила гостей настороженно. Увидели её путники ещё издали, так как располагалась она на высоком холме и стены, в шесть, семь ростов человека, с высоченными башнями, возносили это каменное строение, казалось, к самому небу. К тому же холм, на котором устроилось это нагромождение камня, был с крутыми, почти отвесными подступами вокруг, кроме одной стороны, где был расположен вход, что визуально делало это сооружение ещё выше.
Хотя, единственные ворота крепости и были открыты, но встречающий их вооружённый народ, толпился не в его раскрытых створках, а сгрудился на верхотуре оборонительных стен. От леса поднятых пик настенных защитников, крепость казалась ощетинившейся, как ёж.
Внизу, у подножья холма, занимая всё пространство вокруг, ютились хилые постройки мирного населения, простолюдинов и рабов. Несмотря на обширную и явную обжитую территорию, в пользу чего указывало большое количество поднимающихся к небу дымных столбов от очагов и костров, нижняя часть города, казалась вымершей. Ни единого движения не удалось обнаружить Кайсаю, сколько бы он не всматривался.
Рыжему, в этом финальном переходе до крепости, повезло больше всего из отряда. Мало того, что он принялся изображать из себя заранее определённую роль, ничего не представляющего из себя ничтожества, как и предписывалось планом, так на него, как на единственную особь мужского пола, никто из сопровождающих, вообще, внимания не обращал.
Комитет по встрече, буквально поедал глазами боевых дев, как неслыханную невидаль, а его, как нечто привычное, попросту игнорировали, что позволяло рыжему не только внимательно рассмотреть и оценить своё будущее окружение, но и успевать при этом, пялиться по сторонам, проводя рекогносцировку на местности.