- Как здорово, - тихо соглашается парень.
- Они совсем другие чем ты, - продолжает женщина. - Не изведали столько боли... Их не швыряли лицом в грязь... Не ломали о них мечи. Не убивали, и никто не плевал им во след или при упоминании одного только их имени... Они немного капризны и своевольны. Хотя, со мною конечно же спорить боятся... и правильно делают. Всевышний меня наградил тем - что не одарил детей способностями Высоких. Огромный потенциал у обоих, но как сверхновой им не вспыхнуть... И это благо. Ведь любовь к твоему отцу и к ним изменила меня, помогла стать той, кто я есть сейчас.
Алоиза умолкла и стала в задумчивости доедать мороженное.
- Я приложу все силы. Умру, если потребуется... - поклялся Ульрик глухо.
- Нет, умирать я тебе запрещаю, - улыбнулась женщина.
- Я только боюсь...
- Что?
- Мне кажется я слабейшее звено в обойме. В среде изменённых, я не конкурент, пока.
- Возвышенных... - небрежно поправляет Алоиза. - Но там, где вам предстоит сражаться, твои противники лишены всех своих преимуществ.
Ульрик пронзил её взглядом - он догадался... о каком месте говорит Высокая. Недобрая радость коснулась сердца. Кажется, у него будет шанс поквитаться, и он готов выступить - против всей этой кучки вздорных баб. Хоть с каждой по очереди, а хоть и против всех скопом. Эту войну он может назвать своей.
- Ты превосходный боец Ул. Возможно даже тебе не имелось бы равных не существуй возвышения... И завтра, все кроме тебя, непривыкшего ещё к своим новым способностям, лишившись их, почувствуют себя неуверенно. Уловил?
- В общем и целом. Стану как рыба в воде.
- Вот и отлично. Ты поведёшь отряд и постараешься не погибнуть. Договорились?.. И если исполнишь мой замысел верно, то после, мы поговорим о твоём будущем. О твоей свободе...
Алоиза, увидев как изменилось его лицо, поморщилась:
- Ну что опять? Ешь давай, чего ложку бросил?
- Я...
- Ах вот в чём проблема... - Она вздохнула над ним как над ребёнком не понимающим очевидного. - Да. Возможно тебе предстоит ещё не одна миссия, если не преуспеешь завтра... Хочешь я освобожу тебя от этого? Нет?.. Вот потому я и провела тебе посвящение второй ступени заранее, пусть оно тебе пока и не потребуется. Справедливо?
- Вполне, - Ульрик тряхнул белыми волосами. - Я готов биться за свободу отца. И ради тебя тоже стану сражаться... Не за твои дела. За тебя.
2
Серая каменистая равнина. Тут и там взгорья из валунов, небольшие скальные вскучья топорщатся седыми мрачными зубьями.
По равнине двигается конный отряд - всадники в серых бронях сопровождают паланкин влекомый двадцатью рабами. В паланкине Правительница. Она направляется от Дворца Совета, желая скорее попасть в свои земли, где вновь обретёт утраченное на Тоголе могущество. С ней семь десятков и девять воинов - Тогол мир точных чисел, и не впустит к себе лишнего человека... И тщательно проследит за каждым к нему пришедшим - до тех пор, пока тот не уберётся с его тела, тем или иным способом... даже в качестве трупа, чья душа распылена прахом по необъятному... Точнее не совсем трупа, и не совсем без души, иначе ему никто уже не смог бы помочь кроме Всевышнего. Но тут дело другое... Тогол неусыпен. Тогол следит.
Отряд возглавляемый Ульриком так же - ровно сто человек и они уже давно ждут колонну, затаившись в скальной чаше образованной природой внутри одного из каменных массивов.
Два каменных взгорья перегораживают кортежу Высокой дорогу. Лишь небольшой зигзагообразный проход проведёт серобронников на ту сторону скал - не слишком протяжённый, всего метров в сто, но достаточно узкий, где в ряд еле-еле пройдет за раз десяток конников.
Отличное место для засады. Но на Тоголе не бывает засад...
От кортежа загодя отделяются несколько всадников, и рванув вперёд обследуют взгорья, обскакав их по окружности и вернувшись назад. Путь чист... Впрочем, разведка проведена не по необходимости, а так, проформы ради, ведь на Тоголе ещё не случалось битв.
Так было до сих пор.
До тех самых пор, когда в спину разведчикам, удаляющимся от скал к своему далёкому ещё кортежу, не уставились внезапно-раскрывшиеся глаза.
Небольшая куча камней на теле скалы неожиданно пошевелилась, преобратившись в серое маскировочное тряпьё, и коротким движением скрылось за выступом в каменной крепи. Там, закрытый от случайного взгляда, человек уже не таясь спускается но дно чаши, где его ожидают воины.