Клин делает шаг вперёд... и одновременно, с наскалья бьют пять арбалетчиков, занявших там неуязвимую позицию. Но Ульрик о них не думает - воин, против которого он выходил, получил стрелу в спину и падает... и Ул не задумываясь, рыбкой, бросается в брешь прежде чем успевают сомкнуться щиты. Это почти смерть, ибо с той стороны ему обеспечен рубящий удар сверху, долженствующий рассечь его на двое не взирая на латы... И потому Ульрик делает «нерыцарский» перекат... Пытается сделать! Но вес и неуклюжесть доспеха не позволяют исполнить задуманное, хотя и кулем он тоже не рухнул, качнувшись и отвалившись в сторону. Это движение и спасает его от горизонтального удара чудовищной силы - кончик меча, чиркнув ему по щеке и челюсти, перебивает ремешок и срывает шлем.
Адреналин, в диком количестве закачиваемый в кровь, позволяет ему избежать перелома шеи, и перекатываясь с бока на спину, Ул в движении перерубает напавшему на него ногу. Воин падает всплескивая руками, а сверху его придавливает ещё один, уже было замахнувшийся на Ула, но получивший болт в шею и отброшенный силой удара на своего товарища.
Цепь прорвана ещё в двух местах, но там за это отдано три жизни - теперь правильный строевой бой начинает превращаться во всеобщую свалку... И только поэтому Ульрик ещё не покойник. У всех теперь есть занятие по всей глубине фронта и никому нет дела до лежачих. Бой обернулся бойней. Закованные в железо фигуры, с рёвом и тяжёлой яростью крушат вокруг себя всё что кажется им врагом.
Месиво.
Ульрик не чувствует боли в шее, не ощущает кровь текущую по щеке под ворот. Без шлема его обзор многократно улучшился, но зато даже удар по касательной в голову может стать смертельным. Шелли об этом не думает - времени нет, - он рубит, он подсекает, он колет в стыки доспехов, используя всё своё мастерство и силу уже на интуитивном уровне.
Уже четверо, не считая двух первых, легли от его меча... Ульрику не до счёта... Нырок под удар, подшаг под следующий замах, и сопровождая бьющую руку подсечка с толчком... после, с размаха, добивающий удар по упавшему - в стык между шлемом и панцирем. Голова долой... И без остановки уход от падающего наискось фламберга, меча с волнистым лезвием.
Лязг и звон в ушах; в глазах уже муть и сливающееся движение стали, ревущих хрипящих тел... Чрезмерное надфизическое усилие организма, пытающегося отвергнуть казалось бы неминуемое, обращает происходящее в бред. В кошмар, из которого нет выхода. Запах крови и её тошнотворно-манящий вкус наполняет воздух и всё и вся. Это адское действо. Фантазмогория...
... и далёкий, далёкий крик, влетевший юноше в ухо: У-ульри-и-ик ... - внезапно раскалывает бредовый сон, выпулив Ульрика на поверхность...
В его руках меч, вогнанный в живот врага между кирасой и юбкой. Вот так с разворота насадив рыцаря на лезвие, Ульрик и замер - тот тоже так и стоит, раскинув руки как для объятий. В одной из них щит, в другой эспадон направленный в землю.
- Ульр-рикххх... - шепчет враг таким знакомым с детства голосом, и оседает на Шелли, роняя оружие.
Шок. Недоверие. Ульрик по инерции опускает рыцаря на землю кладя его на спину... а потом, уже зная, но всё равно не желая верить, падает на колени и скинув краги начинает судорожно нашаривать застёжки шлема... Стягивает... и смотрит в глаза умирающего друга.
- Рич... - молитвенно шепчет он. А затем в нём что-то надламывается, и он протяжно стонет запрокинув лицо к небу.
Побелевшее чело Ричарда Гроста тут и там пересекают грязные дорожки пота, на лбу незнакомый шрам, но оно всё равно красиво - той удивительной красотой, человека умирающего в покое.
- Я ухожу Ул, - шепчет друг, и Ульрик, дрожа, склоняется ближе боясь пропустить хоть слово. Отчаяние разрывает ему грудь непереносимой мукой... Ну почему?!! Почему нельзя ничего изменить?! Вернуть чуть назад... Ульрик не замечает ничего вокруг. Не замечает воина, замахнувшегося снести ему голову, но отброшенного назад ударившим ему в грудь арбалетным болтом.
- Я ухожу, Ул, - повторяет Ричард и на его губах появляется слабая улыбка. - Так надо...
Он прерывается, натужно сглатывает, но продолжает:
- Всё хорошо... Так надо... Не казни себя...
А Ульрику хочется раздавить собственную голову и разодрать грудь ногтями...
- Рич. Рич!!! Стой!!. Куда ты!..
- Так надо, брат... я люблю вас всех... передай отцу и матери...
Глаза умирающего начинают затягиваться поволокой, и Ульрик не осознавая себя встряхивает тело.