Впрочем, она очень тактично отнеслась к старому плесневеющему замку, найдя, что внутри хоть и не слишком просторно, но зато очень уютно. Лояльно отнеслась и к существованию маленькой Фесты... А вот всех прочих людей, включая и Ульрикова побратима и его наложницу, для Элисы просто не существовало. Для неё вообще никого не было с того самого момента как она увидала Ульрика. Наедине с ним она отбрасывала все условности, и за те три дня, что они провели вместе, им ни минуты не было скучно.
Но... Но некоторые «но», всё же имели место быть. Некоторые недосказанности, как например случай в библиотеке.
- Вот это да! - Воскликнула девочка, оказавшись в читальне. - Здесь целое состояние!.. Можно?
Ульрик с лёгкой улыбкой смотрел как Элиса двинулась вдоль полок ведя пальчиками по корешкам. Заметил ей:
- На самом деле тут почти все книги... э-э... не отсюда.
- Я знаю откуда берутся такие издания, - не оборачиваясь согласилась девочка, неожиданно взрослым и властным тоном сама не заметив того. Ульрик даже похолодел внутренне, настолько чётко в ней проявилась высокомерная манера разговора Правительницы. Но миг прошёл, и Элиса прежняя, и юноше уже кажется что ему показалось...
- А ты знаешь этот язык? - Эли держит в руках книгу и Ульрик её узнаёт. Подходит, берёт её у неё.
- Этот язык называется «русский».
- Здесь таких нет.
- Я знаю. Это родной язык моего отца. Книга, кстати, его любимая. «Размышления», Марка Аврелия[1], великого императора великой империи. Он был философом. Вот послушай:
-
«Когда какие-нибудь люди порицают тебя, или ненавидят, или дурно отзываются о тебе, то подойди вплотную к их душе, проникни внутрь и посмотри, что они собой представляют. Ты увидишь, что тебе незачем тревожиться относительно того, каково мнение этих людей о тебе».
- Кажется я понимаю о чём ты... - Элис рассмеялась, забрала у него книгу и стала разглядывать отображение бюстов и статуй древнего властителя.
- Ой, а это что? - Изумлённая девочка указала ему на дарственную надпись, выведенную по шотлэйндски на титульном листе красивым плотным подчерком.
Алексею с любовью.
Алоиза Эльсарская.
- Небольшая семейная тайна. - Юноша усмехнулся. - Моя мать, Фесталия Шелли, не любила читать и, как помню, вообще не заходила сюда. Может быть как раз из-за таких вот надписей, встречающихся иногда в книгах... Сам я конечно пытался узнать, кто такая эта Алоиза, но... Не преуспел, в общем.
- Я знаю, - бесцветно сообщила девочка, сделав чёткий упор на первом слове. - Это Госпожа.
- ЧТО?
- Не наша Госпожа. Другая... - дополнила она всё тем же пустым голосом, а потом встряхнулась, подняла глаза. - Ул, давай не будем об этом, ладно? В замке я попробую узнать что смогу про эту историю, но обещать много не буду. Сам понимаешь, о таких вещах лишний раз не болтают.
И это девочка двенадцати лет... И - Госпожа... другая.
Три дня пролетели сказкой. Элиса уехала. Забрали к исполнению Долга Ричарда и Герберта Гростов, Устока Макдауэла. И семь раз, за последующие три с половиной года, Элиса присылала Ульрику через Валида письма, а один раз, на четырнадцатилетие девочки, им организовали тайную встречу на скамеечках - в тот раз они на целые сутки сбежали от мира.
А потом, за несколько дней до очередного турнира, в имение Шелли пожаловала Тайза даст Корте, с разрешением Правительницы - читай приказом - прибыть на бал в замок Ронрейв.
Семь лет длился «день её гнева». Неужели она решила простить его?
Против всех ожиданий и удовольствия Ульрика от встречи с воительницей, узнать у Тайзы о настроениях при дворе не вышло. Та, с самых первых минут повела себя с ним крайне холодно, отчуждённо, словно и не зарождалось меж ними некогда тёплых приятельских отношений.
- Ты не должен был их убивать. - Вот что она заявила ему на попытку узнать причину её холодности. - Каждый из них был таким же как ты, молодым и горячим. Ты уподобился Ей!
- Ты о дуэли?.. Так я значит должен был дать им убить себя?
- Не надо слов. Я там была и всё видела. Они как котята против тебя. Не знаю откуда такая подготовка... но ты мог просто дать им ранить себя! И Госпожа бы тебя спасла. Не позволила бы убить!
Ну, ну, ну, мне бы твою уверенность.
- Но ты не дал ей повода проявить милость! Ты решил выказать норов, переупрямить всех!.. Выказал? Переупрямил?.. А их матери выплакали глаза!