Сообразив, что прорваться сквозь это месиво не реально, Ульрик не раздумывая двинул к пожарной каланче. Там, перед входом дежурили двое пожарников, в медных касках и с ушастыми топориками за поясами. Видимо юноша оказался не первым, кто пожелал воспользоваться столь удобным для наблюдения местом. Его решительного внешнего вида, с оружием напоказ, хватило чтобы ему не задали никаких вопросов. Оружие в городе позволялось носить лишь страже, и связываться с явно непростым незнакомцем пожарникам не захотелось. Хватило лишь заглянуть в глаза.
В чашке каланчи пять человек, из них две девушки и зрелых лет дама, юноша и суховатый сверчок в приметном чиновничьем парике - вытянулись вдоль перил, жадно вглядываются в сторону площади. Всё происходящее отсюда как на ладони.
На площади сколотили невысокий, но широкий помост. На помосте - трон. На троне - Элиса. Стража вокруг помоста оцепила кольцом круг чистого пространства...
Две дюжины человек стоят на коленях недалеко от трона, за спиной каждого из них - стражник, на шее - позорная петля преступника... Правительница на троне, увлечённо подняв руку, что-то рассказывает народу...
Естественно, что Ульрик Элису не слышит, но встав у перилец рядом с чиновником, он неожиданно узнаёт, что такой глухой тут один.
- Эк, хватила-то! - восклицает с гримасой недовольства сверчок, при этом в непроизвольном жесте отряхивает свой чистейший камзольчик.
Ульрик вежливо прикасается к его плечу:
- Простите, вы что действительно слышите о чём она говорит? Как вы это делаете?
- Как ОНА это делает! - возмутился мужчина, и сам же ответил: - Так же как и всё остальное... Как воротины валила.
- А вы не могли бы мне вкратце пересказать о чём идёт речь? - просит Ульрик учтиво.
- А что тут пересказывать? Рабы мы теперь! - Он стянул с головы парик и оттёр платком вспотевшую проплешину, обрамлённую редкой белой порослью. - Нет, она-то конечно всё говорит красиво... Но разве разумного человека этим обманешь? Правительницей у нас хочет быть... Точнее - будет.
- Разве это так плохо? - осторожно поинтересовался Ульрик.
- Э-э, молодой человек, - протянул мужчина, не отрывая взгляда от площади. - Поживи вы с моё... Не начинают порядочного правления с казней. Однако, история!
- С казней?!
- А вы что думаете, станут делать с теми несчастными? Видите, те, на коленках? Там вон и мэр, и советники стоят... Все как один поприлюдно сознались в своих преступлениях. - В голосе сверчка звучал горький сарказм. - Убийства, двурушничество, казнокрадство, работорговля, прелюбодеяния... Ну и спектакль!! - Человек не выдержав, сорвал с шеи кружевное жабо, отбросив его в сторону.
- Постойте, - Ульрик, забывшись, схватил мужчину за предплечье. - Неужели это всё не правда?
- Ну конечно же нет! Я - дворцовый распорядитель! Могу ли я не знать о таком?.. Грешки-то понятно у всех имеются, но не на столько же!.. Вон жена мэра, - видите? - знаете, в чём её обвиняют? В растлении дочери собственной горничной, девочки десяти лет... Тьфу, бред!!
Жена мэра? - Ульрик потрогал шрам на щеке... Ему кажется, или он действительно знает почему несчастная женщина угодила в черный список Элисы?
- И её, тоже казнят? - уточняет Ул, неверяще.
- Ну а как же. Вон плаха. Вон капитанишка, новый наш стражи начальник, сейчас как раз приговоры закончил зачитывать.
- Бред какой-то, - согласился с плешивым потяжелевший Ульрик. - Их надо спасти. Неужели народ позволит такое?
- Народ? Позволит конечно! Народ всегда идёт туда, куда дышло воротят... Да только, думаю, в планы этой юной кровопийцы, покорность народа, на сегодня, не входит. - Дворцовый распорядитель нервно постукивал ладонями по поручню перил. - Вот увидите, сейчас что-нибудь да начнётся... этакое, кровавое... Чтобы раз и навсегда запомнилось.
- Да с чего вы взяли такое, милейший?! - возмутился Ульрик. - Вы её совсем не знаете, а говорите!
Его резкая тирада заставила мужчину обернуться, и впервые за разговор внимательно всмотреться в нечаянного собеседника.
Белые волосы. Шрам. Оружие, говорящее о многом... В правила должности распорядителя, входит и условие точно знать каких гостей ожидают во дворце. А если эти гости к тому же столь приметны...
По лицу сверчка разошлась бледность. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, снова закрыл... покачал головой, глубоко вздохнул; выдохнул, словно смиряясь с дальнейшей своей печальной участью; нахлобучил парик...
- Я наверно что-то не то наговорил, - сказал он, с горечью, но без заискивания и трусливо бегающих глаз.
Ульрику это понравилось.