Молча, без слов, он поворотил узду разворачивая лошадь и сделав своим знак «за мной», спокойно-высокомерный, неторопливо двинул обратно по той же дороге какой приехал. Раздувающейся от ехидства девке, он не доставит удовольствия увидеть, что его что-то задело.
Наверно она ждала ругани и угроз, пары убитых стрелами стражников - вот посмеялась бы над его мелочностью и ничтожностью... Не стоит. Решения, подобные принятому им сейчас, следует исполнять в ледяном спокойствии и неторопливо - иначе это станет похоже на слабость. И угроз не нужно - такие вещи исполняют молча, иначе они будут походить на фарс...
И пусть, не зная его решений, эти вокруг, думают что себе хотят - озлился ли, подчинился... упёрся и теперь бросится с удвоенной энергией отстаивать Арталию и весь ЮЗ Блок...
Да некого, к бесу, отстаивать! Всё равно эта троица сбрендивших баб найдёт необходимый повод для казней, даже в самом наимирнейшем городе! Это их политика!.. И народ конечно всё стерпит - ведь их уже обещали помиловать... нужно только наказать мэров, глав и старейшин, подбивших честный народ на бунт... Да? Разве не так было?..
Муу... Мууууу... Мычите, раз уж загнали себя в ярмо. В такое колено-локтевое положение... Не ждите, что за свой цинизм стану просить прощения.
Ульрик, скоростью мерного лошадиного шага, удаляясь от Норикума, удалялся не только от города, но и вообще от всего остающегося у него за спиной... От Катины, от Эли. От тирании власти, что неизбежным кровавым саваном накроет перерождающееся государство. Ему тут нет места. И ЮЗ Блок, он против Элисы подымать тоже не станет... Во-первых не сможет, а во-вторых - бессмысленно.
Он ей оставит ещё сутки, после чего исчезнет со всех дорог... И ясно, что вряд ли Элиса сумеет понять его позицию и успеет остановить его. В голове Ульрика, сейчас без какой-либо мстительности или обиды, звучали слова таинственной незнакомки: Пока девочке не исполнилось шестнадцати, она не имеет на тебя личного права. Ты ещё можешь оставить её.
Оставить? Но разве ему есть куда возвращаться?
В баронский Шотлэйнд, в Шелли?.. Туда можно только через Госпожу. Через унижение и насмешки...
Что? Унижение от Высокой это лучше чем кровь безвинных людей на руках?.. кровь детей и женщин, простых крестьян и мастеровых?..
Конечно лучше. Тут даже нечего сравнивать. Он дворянин, а не падаль! Вот оттого, он и сделал такой выбор. И может быть, Эли задумается над мотивами его поступка.
Хотя, уже вряд ли. Той Эли, милой, похожей на его сестру девочки, уже нет. Эта, новая Эли, наверно ещё даже не скоро поймёт, что Ульрик уехал от неё. Ей просто не до того.
Но почему же так бьётся сердце, при мысли о возвращении?
По Госпоже соскучился?
Ну конечно. Как же иначе...
Семя раздора
Глава 3.
Старый барон принял Ульрика сразу, как только узнал о его прибытии.
В замке Ронрейв в эти дни гостили несколько ветеранов из разных семей, а весть о приезде всененавистного Шелли разлетелась по крепости со скоростью лесного пожара. И ладно, присутствовала бы в баронской твердыне Высокая - при ней никто не посмел бы задраться к Ульрику. Знать, хоть и не могла понять сути их отношений, но уже и самому тупоумному рыцарю, давно стало ясно, что трогать Шелли Госпожа не даёт, хотя кого-другого за подобные художества уже давно принял бы пыточный столб - или вообще на «пенёк» оттащили. Своей, только своей рукой наказывает его Правительница.
Но ныне Правительница в отъезде, а Ульрик Шелли вроде как теперь и вовсе чужак - подданный юной Госпожи Короны. А в замке, помимо уравновешенных (более-менее) ветеранов, обретается и с десяток молодых сорвиголов, из тех, кто вскоре попадёт на представление и посвящение. Пятнадцати-шестнадцатилетние пацаны - как раз в этом возрасте и начинаешь мнить себя непобедимым. Про Ульрика Шелли, они конечно понаслышаны «от и до». А кто не наслышан? Как же... Легенда ходячая... Тёмная. Кто из них, в своих детских мечтах, не убивал этого чёрного злодея?.. Которого милостивая Госпожа только по тому наверно и не казнила, чтобы все видели какое он есть зло!.. Ну чем не повод прославиться?
Старый барон и сам был таким в молодости. Он понимал, как мало для этих гордецов значат имена погибших от руки Шелли рыцарей... И вот он, злодей-то... Не бессмертен чай!
Но Стрем Ронрейв сам-то уже давно не юнец с азартными глазами. На нём лежит много большая ответственность нежели кто-либо в замке сможет предположить, и потому барон только и дал Ульрику времени что привести себя в надлежащий вид, после долгой дороги. Да и то, пока Ульрик отмывался да переодевался, за дверьми его комнат стоял пост стражи.