- Двинули.
Во дворе, их поджидали уже осёдланные лошади. Кроме Мамонта (сына старого Мамонта) и лошадки Тайзы, мальчишки удерживали ещё четверых животных, одно из которых было под дамским седлом - серая в яблоках кобыла.
Появилась Высокая в сопровождении троих чернобронников - на Ульрика ноль внимания. Ей подвели кобылу, и старый знакомец Лойон Мордрейд, встал на одно колено выставив ей локоть ступенькой.
На рысях выехали со двора проскочив под воротной аркой, прогремели копытами по мосту, - и вкруг замка, в лес...
Куда? Зачем?.. Мелькают по сторонам дороги деревья, кусты. Низкое, сплошь затянутое грязными облаками небо, накрыло как крышкой серый наполненный сыростью смешанный лес. Отряд, двигающийся сквозь его дебри, кажется лишним во всей этой серой аморфности, чужим. И таким же чужим, но уже по отношению к спутникам, чувствует себя Ульрик, идущий в замыкающей двойке. Он не угоден всем остальным. Гвардейцы, надёжной недружелюбной стеной отсекают Правительницу; рядом - Тайза даст Корте, с презрительным высокомерием смотрит перед собой вперёд.
Да и пожалуйста, больно ты мне нужна... - Ул задрав подбородок, устремляет взгляд по ходу движения...
Что это? Мне мерещится?..
Лес впереди весь окутан туманом. Сизые ватные валики еле заметно клубятся, сползаются, закрывая дорогу непроницаемой пеленой. Ульрик такое видит впервые... Но Госпожа, а за ней и остальные уверенно правят в туман, и парню не остаётся выбора как нырять в сизые недра... Всё вдруг серо и непроглядно, с этакой нереальностью, как во сне... кружит голову... Сознание отмечает удивительную деталь - самой реальной вещью в тумане, остался стук лошадиных копыт, бьющих по грунтовой дороге. Звук от копыт пробивает серость насквозь; он подобен молнии, пронизающей толщу эфира дождливой ночью. И даже смазанные силуэты спутников, слишком расплывчаты и иллюзорны по сравнению с дробным цокотом.
Странный туман так же резко и обрывается, выпуская отряд из своих липких объятий... В лес. В солнечный лес... цветущий под синим, солнечным небом. Не в тот, из которого уходили: кисло-осенний, сумрачный; а в лес, поющий птичьими голосами - в летний лес, дышащий солнцем и буйной жизнью.
Его мысли? Слова?.. Ульрик не чувствует себя слишком уж поражённым. Пусть не именно в такой форме, но чего-то подобного он ожидал. С самого детства.
Дорога свернула раз, другой, и резко вывернула в поле, открыв вид на большой городище окружённый мощными стенами жёлтого цвета. Город лежит на возвышенности, но отряду Ульрика до него ещё далеко, и отсюда виден ещё морской берег, проводящий свою черту сразу за градом. И всё же, только приблизившись к жёлто-каменным стенам, юноша осознал настоящие размеры этой огромадной твердыни.
Взревели десятки труб, наполнив окрестности хриплым гудением. Но и всё... Ни тебе пышных встреч, ни просто даже встречающих. Трубы, похоже, лишь известили людей о прибытии Сиятельной... Словно походный лагерь какой тут.
Да и внутри, когда они уже двигались по широкой улице, Ульрик ещё раз примерил к городу сравнение с лагерем. Каждый из встречных мужчин был воином - кто в латах, кто в камуфляже, или в иной одежде военного покроя. При виде Высокой, они вскидывали кулаки, вбивая их себе в мускулистые грудины. И все подтянутые, все с хищной или тяжеловесно-гордой пластикой; по внешнему виду не старше тридцати. И глядя на них, Ул внутренним чутьём ощущал, насколько они опасны в схватке - и тот, кто тощ как жердь, и кто как гора мышц - хоть и кажется неуклюжим. Дело другое, что никакого пиитета парень перед ними не испытывал... Нет, не из-за осознания своего положения - оно-то как раз под большим вопросительным знаком. А просто, подобная планка жизненных устремлений, умерла в нём ещё на восемнадцатилетие, и после, ещё и Диарий Агала окончательно сместил в его душе приоритеты вершин. Одна у него теперь вершина - Она...
Она...
А эти вот солдаты... сверхвоины, супербоевики - все они, в прошлом и будущем: Гууды, Виккеи, Крокрасты... Ульрик их клал на турнире, закапывал их в своих лесах... Нет, никакие изменения вложенные в них Госпожой, не смогут наполнить их чем-то таким, чего им не дано от рождения.
В общем, ни восхищения, ни умаления парень не ощущал, считая, что если кто из них будет достоин общения с ним, то он докажет это делом.
Женщины тоже встречались нередко. Все миловидные, аккуратно одетые, все молодые. Ни стариков, ни детей. Девчонки приветствовали Правительницу уважительными книксенами.
Казарма! - вот оно, то что пришло на ум без всяких усилий. Огромная, своеобразная, но казарма.