Кстати, здания в городе, в основном, сложены из того же незнакомого жёлто-золотистого камня что и внешние стены, но неприятия этот цвет не вызывает, а даже наоборот, воспринимается положительно. Позитивно... со вкусом летнего солнца, сверкающего золотой вспышкой на синеве небосклона.
Ульрик ещё узнает, что на этом острове всегда стоит лето, а единственный город так и зовётся Городом Солнца.
Задумавшись, Ул не сразу заметил, что Тайза уже некоторое время ищет его внимания. Бросив лошадь вплотную к Ульрику, она толкнула парня в плечо:
- Оглох? Или замечтался? - бросила Тайза грубо.- За мной давай говорю!
Сворачивая в проулок вслед за воительницей, Ульрик не удивился тому, что Высокая даже не обернулась.
Всё верно. Тут в этом городе он один из многих. Не лучший, не худший - рядовой... Масса!
А то, что недавно привиделось ему... в её глазах... в замке Ронрейв... её особое к нему расположение... Так то, и привиделось. Ну загрустила Высокая. Некого ей теперь там будет шпынять в Шотлэйнде...
Как там сказал Стрем? У них, Высоких, особое мировоззрение? Вещь, что своей посчитают, отдать не смогут?... Ну тогда может и не грустила Правительница (вещь-то, при ней), а задумалась крепко, как ей вопрос утереть с Элисой... Элиса-то ей по крови родная. С ней Госпожа и в прошлый раз, из-за «вещи», не спорила и не ссорилась.
Ладно. Ладно!.. Живите Высокие своим миром. Играйте. Дурите. Развязывайте войны и управляйте империями...
А я, маленький человечек, стану жить своим разумением. По своим, по внутренним правилам - чести, достоинства, благородства. По правилу личной свободы... И пусть кто-то там с иронией скажет: Ах, как красиво звучит!.. Так, пусть скажет. Не жалко... Каждому в этой жизни своё.
- Эй! Ты уснул?! - Тайза уже спешилась и была недовольна тем, что ей приходится его ждать.
Их путешествие завершилось во дворе большущего дома, длинного и широкого, двухэтажного. Непроницаемый двухметровый забор отделял дом и двор от внешнего города и, к удивлению парня, прятал за собой настоящую полосу препятствий, начинающуюся с одной стороны от ворот и заканчивающуюся с другой, опоясывая дом по всей его протяжённости.
Занятий на полосе не было. По плацу, где остановились прибывшие, лениво слонялись плечистые ребята - все различной степени одетости, но видно сразу, что их родной прикид это камуфляж. Латников нет. Стрижки, как на подбор неприлично короткие, да и лица не характерные для земляков Ульрика. Нет в них ни грамма той горделивой спеси, присущей рыцарям от осознания своей высокой особенности - голубой крови; благордноурождённости. Но сила в этих ребятах чувствовалась, да ещё самоуверенности хоть отбавляй.
Тайзу здесь знали. Тайзу здесь уважали. Тайзу приветствовали почти с тем же почтением как Правительницу - ударом кулака в грудь.
Какой-то лысый бугай, обнажённый до пояса, с перекаченной мускулатурой и горбатым как орлиный клюв носом, подошёл к деве. Бухнув в грудь кулачиной, лысый вполне приятельски к ней обратился:
- Здорово Тая. Какими судьбами?
- Привет Абрал, - откликнулась та. По Ульрику здоровяк мазнул взглядом и словно забыл о нём. И этакое отношение было тенью по сравнению с тем презрительным безразличием с коим на парня смотрела и говорила воительница. С Абралом, к слову, дева тоже держала дистанцию, хотя наверно их что-то друг с другом и связывало, не с ровного же места появилась эта легкомысленная «Тая». Может какая общая миссия...
- Вещи свои забери с седла! Слуг тебе тут не будет, - бросила она юноше. - Коня твоего сунут в общегородскую конюшню, о нём не беспокойся. - Обернулась к лысому, и гораздо более приветливо пояснила:
- Птенца привезла вам. Прямиком из Шотлэйнда.
- Ах даже так? - непритворно удивился Абрал, и по новому оглядел Ульрика. Теперь стало ясно, что изначально он принял парня за кого-то другого, ему известного, и, что вполне вероятно, случилось это из-за одежды и возраста.
- Постой, а чего его к нам, а не к прынцикам? - Лысый разве что руками не всплеснул от недоумения, и, судя по его тону, эти неизвестные Улу «принцы» уважением у здоровяка не пользовались. - Что он тут... Почему не к своим?
- Есть причина, - отмахнулась Тайза. Увидев, что Ульрик отстегнул седельные сумки и забрал свой вещмешок, дева двинулась к дверям здания.
- А не староват он, для птенца-то? - продолжал сомневаться бугай увязавшись за ними следом. - Посвящения два или три пропустил, по виду. Болел? Или слабоват оказался?
Тайза лишь головой тряхнула. Она явно не собиралась вдаваться в подробности.
А внутри дома... Ну, конечно - он оказался полностью прав: казарма! Общее помещение, столики, тумбы, кровати в ряд, шкафчики... прочее, прочее... Солдаты привставали при виде Тайзы, шлёпали себя в грудки, и возвращались к прерванным делам.