- Внешне! Внутри я глубокий старец. - Лойон растопырил ладонь и грустно всмотрелся в неё, словно желая прочесть по ней своё будущее. - Это ошибка, парень... Ошибка, понимаешь? От Всевышнего, человеку для жизни дан век - чуть больше, или чуть меньше. Природа не ошибается...
- Где же тут лирика?
- Лирика? Парень... когда съединяются две души объятые единым пламенем, то они способны породить вечный огонь, вечную молодость! - Щемящая сердце мечтательность дрожала в голосе забывшегося ветерана. Но следом его глаза потухли. - А если твой пламень не разделён... то ты просто выгоришь... в пепел. В прах.
Ульрику показалось что Мордрейд сейчас замкнётся и уйдёт в себя, но капитан выдержал характер. Упрямые челюсти жёстко сжались, а на лице читалось одобрение:
- Я очень рад видеть как поменялась Госпожа в последнее время. Человечнее стала... Раньше на статую с камнем в груди похожа была, а теперь ожила как берёзка по весне. Расцвела... Это началось после встречи с тобой. Не сразу конечно, постепенно... и, возможно, кроме меня никто и не смог бы тебе сказать об этом.
Мордрейд сурово нахмурился, ощупывая Ульрика взглядом:
- И есть ещё одно «но», - осадил он. - Скорее всего, для тебя парень всё закончится очень печально. Я говорю про Совет Иерархии...
Ульрик молчал и слушал. Сердце в груди билось частым молотом, кровь стучала в висках набатом... Какой к чёрту Совет Иерархии, когда тебе говорят такое...
- Только ты сам, парень, сможешь решить что тебе надо. Никто не советчик тебе в этом вопросе. Никто. Но как бы ты для себя не решил, помни, о том где ты сейчас... Я не смогу тебя вывести с острова без ведома Госпожи. Но Тайза - сможет... Реши, кого из них ты хотел бы увидеть.
Да, действительно. После всех этих дней на острове, в роте и в камере... Ульрик, до разговора с Лойоном был твёрдо уверен, что ни под каким предлогом не пойдёт первым к Высокой. Но вот теперь, умный и мудрый Мордрейд в недолгой, спокойной беседе доходчиво показал ему сколь глупо со стороны смотрятся все его выкрутасы.
Ну а решение... Что тут решать? Тайза - это в любом случае трусость и бегство. Он должен взглянуть в глаза Госпоже... даже если там приговор - он примет его с гордо поднятой головой!
- Ты можешь просить Высокую принять меня?
- Она ещё только-только должна была встать.
- И всё же?
Мордрейд невозмутимо запустил пальцы в нагрудный карман и вытащил на ладонь прозрачный синеватый камень. Вроде как драгоценный ... Вперившись в кристалл, Лойон ненадолго замер, бездвижно и даже не моргая... после, выдохнул и стал прятать камень на место.
- Вечером примет. На официальной аудиенции, - тут вояка непечатно выругался, - устроенной для Спутника Правительницы Короны!
Ульрик изменился в лице. А капитан поморщился и неожиданно рявкнул:
- Хватит глаза раньше времени щурить! - и уже тише, сам себе, в сторону забубнил: - Детский сад какой-то... Один: «не пойду к ней первым», другая: «видеть его не хочу»... Короче! Спутник Высокой имеет право гулять по дворцу - он почётный гость. И если, вдруг, он забредёт куда-то не туда... То мои ребята, вполне могут поверить ему что так всё и надо.
Мордрейд огорчённо покачал головой и не прощаясь вышел.
Вышел Лойон, и с ним ушла та незыблемость, вера капитана в свои убеждения.
Так не бывает, Мордрейд. Всё слишком просто, заслуженный ты ветеран... Вы все, просто ничего не знаете о нас! То, что ты принял за снисхождение к моим чувствам - это наш с ней поединок. Давний и сложный... Кровавый - ибо сколько уже людей со стороны, влезая по недоумию в наш с ней спор, заплатили за это жизнью. А сколько таких ещё будет... Я не хочу чтобы и ты старик, обманувшись на своих добрых чувствах, влез под этот жернов... Я для неё, лишь удачный способ развеять скуку! Да, да, ты просто не в курсе Лойон - когда-то давно, на балу, она обещала сделать меня своей игрушкой... Вот с тех самых пор, мы с ней и играем.
Вот так Лойон.
Ульрик неторопливо поднялся. Дверь перед ним открыта, и собственно всё уже решено. Он скажет ей... что уходит. Совсем... Чтобы остановить эту пытку - раз; и дабы с Элисой из-за него не случилось разборов в ихнем суде, или как там это у них называется. И это мой выбор. Сама вон, как написала Галлия, убеждала Эли, что никто не в праве лишать меня этого... О Небо! Ты что и вправду так говорила?!.
Да и в замке, недавно... Твой взгляд... Я просто заставил себя не верить, в то что увидел в твоих глазах...
Не раздумывая, Ульрик решительно вышел из камеры и пошагал вверх по лестнице. Двигаясь по дворцу, он спрашивал у встречных нужное ему направление, и никто не усомнился в его праве гулять там, где он хочет. Вскоре, Ульрик стоял перед дверями, у которых дежурили четверо кирасир с обнажённым оружием.