А чего не печально?!! - Ульрик вспыхивает злостью. От луков не убежишь! Захотят, в семь смычков расстреляют его как в тире! И в четыре достанут в лёгкую, как не петляй - ему до безопасной зоны метров сто пятьдесят- двести. За кустами тоже не спрячешься. Да и речку на конике переплыть, если очень захочется, запросто. А раз так...
Обозлённый юноша вскакивает - на лице ярость! Боли нет; она придёт позже. Обломав наконечник у торчащей из ноги стрелы, Ульрик выдёргивает древко и прётся к самой воде. С презрением бросает в их сторону обломки.
А те знай себе заливаются, что-то лопочут друг дружке показывая на него пальцами.
- Весело сучки?! - ярится он. - Себе в седло стрел напихайте!!
Ему наплевать сейчас, что сразу две из них снова в него целятся - он орёт на них, поливая грязью и распаляясь всё больше.
Неблагородно? А нас..ть!
У девок потеха. Они уже все присоединились к развлекалову и лупят впритык, желая увидеть как парень станет дёргаться и прыгать по берегу.
- Обломитесь! - ревёт покрасневший от бешенства Ульрик, грозясь им кулаком. Он перед ними стоит как есть, в одних лишь обтягивающих трусах (нововведение, появившееся в Шелли с приездом Алексея), по ноге течёт кровь... О том, что скорее всего кто-то из «амазонок» сейчас возьмёт верный прицел, Ульрик не думает. Наоравшись, он напоследок сплёвывает в их сторону (рядом с ухом как раз пролетает стрела), и развернувшись идёт к вещам. Не глядя назад, срывает пук травы, кое-как обтирает кровь и начинает одеваться. Одежда конечно пачкается, но это уже поза - если ему суждено умереть... то сделает он это, по-своему! Не дёргаясь и не прыгая!.. А хоть обстреляйтесь заразы!
Он поднимает сорочку, и прилетевшая сверху стрела пробивает её, воткнувшись в землю. Ульрик не глядя, под дружный хохот, раздражённо откидывает древко...
Все движения одевающегося парня аккуратны и подчёркнуто точны, исполнены достоинства. Тщательно расправляются мельчайшие складки на брюках, проверена каждая пуговичка. Он знает, что смотрится как всегда впечатляюще... и даже в этом он выказывает девкам наивозможнейшее презрение...
Напоследок, когда он уже уходит от них вдоль берега огибая кусты, ему пробивают вторую ногу - в мясистой части бедра, в том же месте где и первую. Делает это паршивка с длинными пепельными волосами и толстым золотым браслетом на правой руке - вероятно старшая. На дорожку... Ульрик как раз повернул лицо, чтобы увидеть как пепельноволосая с довольной физией опускает лук, а вокруг неё восторженно визжат подружки.
Избавившись от стрелы, Ул тычет в девицу пальцем - мол, я запомнил тебя; я приду. Девка, под очередной взрыв веселья издевательски кланяется, поводя рукой до земли.
И Ульрик идёт. А раны начинают дёргать. И он снова заводит себя, злится, ярит, чтобы за злостью не поддаваться боли. Ему сейчас предстоит крайне мучительный путь до замка, и он не должен дрогнуть, не должен остановиться или даже хромать. Только так, он одержит победу. Путь победителя всегда ведёт через боль.
***
Он выжил?.. Что за очередное чудо?.. Впрочем, не чудо, а психология плюс везение. Ясно как день, что начни он метаться по берегу - и ему конец... сумасшедшие девки, в полную насладились бы лучной охотой на двуногую дичь. А так, если даже у них там с той стороны матриархат, то они всё равно отдали дань его мужеству...
Его подобрали копейщики, выехавшие к нему на встречу из замка. Стража со стен, оказывается, наблюдала всё действо: знакомство Ульрика с туземцами - и подняла тревогу.
Барон Асгрей оказался единственным изменённым в замке. Именно он затянул раны беспамятному Ульрику, а потом сдал его на руки заботливой Ване.
Очнулся Ул через сутки, на той самой своей огромной кровати, в которой легко могло поместиться ещё пять-шесть Ульриков, причём друг другу они не мешали бы совершенно. В пастели, кстати, он был не один...
С противоположного края лежала на животе Вана, и мурлыкая что-то там себе под нос, вышивала на крохотных пяльцах. Согнутые в коленках ноги шлёпали по воздуху в такт напеву, а бесстыдно задранное на попу платье, её, судя по всему, ничуть не смущало. Хорошая, между прочим, такая попа... красивая. Сейчас, наедине с собой, она казалась смешливой, беспокойной девчонкой.
Под взглядом Ульрика, ванна ойкнула, отбросила пяльца и соскочила с кровати, неосознанно поправляя грудь в лифе.
- А барон сказал постоянно быть рядом! - тут же заявила она переходя в наступление. Судя по тому что её светлая кожа ни чуточки не изменила оттенка, никакого раскаяния или смущения, в ней не присутствовало в принципе! То есть, по её мнению, лежать на Ульриковой кровати с голым мягким местом, ей чуть ли не вменялось в обязанность... и это как минимум.