Насмешка или интерес - Ульрик не смог понять чего больше сокрыто в её словах. Скорее конечно первое, должок возвращает.
- Я из окна, случайно, видела всю панораму. У нас ведь, когда за рекой появляются гайсы, сразу играют тревогу... А вы вели себя очень смело. Стоя под стрелами, вы грозились им. Страшно наверно было?
С деланным спокойствием, Ульрик поднял на неё изучающий взгляд, но прочесть что-либо в этих её невинных с виду очах, ясных, слегка расширенных, оказалось решительно невозможно.
Ну почему, барон, она так на неё похожа?!. Слишком похожа!.. Что за загадка?! Зачем ты приблизил к себе её ?.. Их сходство хорошо видно, барон. Но ведь рядом с Высокой, Эстрезия сразу поблекнет, станет лишь пустой и невзрачной копией... может быть этого ты и хотел? Или наоборот... чтобы, хоть так, словно через некую призму, но видеть образ Её!..
Интересно, а что из всего этого знает Эстрезия? Жаль, но её об этом не спросишь. Да и желания, по сути, нет. Пусть мнит там, о себе, всё чего ей удумается. Видела она, видите ли... из окна что-то там... Издеваешься, стерва? Ну издевайся.
Отодвинув от себя пустое блюдо, Ульрик стянул с горла салфетку, промокнул губы, и комкая вытерев пальцы бросил её в поднос.
- Что вы спросили, леди Эстрезия... страшно ли было под стрелами? Нет. Я тупой мужлан, с каменной головой. Чувствую себя рядом с вами убогим, и заранее соглашусь с превосходством вашего острого ума.
Чёрт! Ну как ей ещё объяснить, что на неё глядя, ему видится та, другая, отбросившая его... в очередной раз унизившая... Та, что держит сердце его в своём кулаке и играется с ним как ей захочется.
А Эстрезия неожиданно опустила глаза, так трогательно-беззащитно прикусила губку и чуть ли не плачет:
- За что вы со мною так? - тихо спрашивает она, и видно что еле сдерживает слёзы. - Что я вам сделала?
Словно ножом по сердцу. Скотина ты... Ульрик... вобщем.
Встал, подошёл, сел рядом. Взял её белую руку, как мог искреннее поцеловал пальчики.
А та в слёзы. Лицо отворачивает; другой, свободной ручкой утирает глаза - и трогательно, и изящно. Объёмная грудь, плотно объятая лифом вязанного платья, бурно вздымается...
Умереть можно, как её жалко. И стыдно.
- Вы мне про гайс, расскажите? - спрашивает он, отвлекая её от боли несправедливой обиды. Эстрезия тихо глотает слёзы, кивает:
- Да, расскажу, - соглашается она, ещё всхлипывая, но уже успокоено, без надрыва обиды. - Завтра. Ладно?.. Проводите меня до дверей, Ульрик.
За завтраком барон мрачен, но вроде бы трезв и спокоен.
- Я виноват Ульрик. Не объяснил вам, куда ходить можно, а куда следует с осторожностью. Эта река - граница. Всякий наш человек, кто окажется с той стороны, погибает. Поверьте... в молодости, пока мне ещё было всё интересно... я засылал на тот берег своих шпионов. Не одну дюжину. А обратно - не вернулся никто... Так вот. Познавательно, да?
- И вы смирились? - возмутился Ульрик. Вдвоём с Бастри Уорном они стоят около восточного окна, а Эстрезия, за их спинами, в маленьком дамском креслице читает какую-то пухлую книжицу.
- Без вариантов мой друг. Тут не бывает войн. - Засунув под ремень пальцы, барон хмуро обозревет лес за рекой. - У нас своя Госпожа, а у них своя. До тех пор пока Высокие в мире, мир и у нас.
- Ну а шпионы? Вам стало жалко терять людей?
- И это тоже, - Барон насупился. - Но главное... Правительница запретила.
- То есть, никто не знает что там? - допытывается Ульрик.
- Да знаем, в общем-то, - отмахнулся Асгрей. - Такое же захолустье как и у нас, но со своими тараканами... Вон - если на запад смотреть,- то там вся земля, до Бараньего хребта, наша. Пятнадцать замков, четыре города и деревень без счёта. Леса, поля - хоть запашись! А толку?.. Недавно вот, заезжал к одним - Терфелям, - а у них три девки на выданье. Все, томно так веерами обмахиваются... как коровы беременные на тебя тупо пялятся, ресницами хлопают, а в голове там даже болеть нечему! Я у одной из них, на этот счёт спрашиваю: «А у вас не бывает мигреней?». А она... - Уорн передразнивая, корчит жеманно-скучное: «Ах, что вы, какие Мегрени... У нас тут вообще никого не бывает! У нас тут та-акая ску-ука...
Сам же и загоготал.
***
Целую неделю Ульрик честно выполнял данное барону обещание. За это время, он успел прицениться к хозяйской библиотеке, наладить ровные отношения с Эстрезией, и окончательно залечить раны на ежедневных сеансах руконаложения у барона Асгрея.
Во время таких профилактик, Ульрик на удивление глубоко и полно чувствовал то, что происходит в его организме. Он ощущал, как энергия истекая из рук барона наполняет клеточки тела в местах бывших ран, и помимо того, что клеточки получают подпитку, но ещё им идёт и приказ на ускорение регенерации. Собственно, ничего невероятного - простейшая механика человеческого организма.