Внезапно в их мир, сжавшийся до двух человек, влезло нечто постороннее и вернуло мужчин к реальности. Леди Эстре, издали, что-то им кричит радостное, чуть ли не подпрыгивая от возбуждения словно ребёнок. Рядом с Эстре стоит капитан Грей и держит за лапки птичью тушку бессильно уронившую крылья.
Всё ясно. Ульрик с бароном синхронно растягивают губы в резиновых улыбках, кивают, и возвращаются к своей теме.
- Я много думал, и пришёл к выводу, что она, на самом деле несчастна... Она боится...Себя. Отношений. Кого-то ещё, кто завладеет чем-то принадлежащим ей... кто не оценит её дар, но станет использовать... - Бастри Уорн печально покачал головой. - Мне кажется она всего лишь испуганная девчонка... пусть и выглядит взрослой. Просто у них, Высоких, свои мерки времени. На то, что мы постигаем за наш краткий век, у них уходит тысяча лет, или больше. Мы не боимся разделить с кем либо наше счастье, а наше горе не длится до бесконечности... как и наш страх. Вот и барон Уорн, который скоро отмучается, он станет свободен от своей долгой горечи... Думаю, он был так наказан за излишнюю гордыню. За то что полез не в свою лодку... Да. И одна доля гордыни к девяти долям любви - это уже слишком много. Это уже - преступление... А у юного Бастри, наверно и этого не было... Понимаешь?
Ульрик сглотнул ком:
- Что же осталось у Бастри? - Юноша и сам не узнал своего голоса. Как глухо звучат слова, словно кто-то чужой говорит из его горла... Вряд ли кто-нибудь сможет в полной мере понять через что прошёл сидящий перед ним человек. Человек, ожидающий смерти как блага. Заждавшийся своего приемника, и из чувства братского долга и противления (или какого другого?) приготовивший своему сменщику наиудобнейшие условия...
Для чего? Для борьбы?.. Надеялся, что у другого достанет и сил, и смелости, и упрямства преодолеть и себя и её?.. А ты барон? Ты пошёл самым простым путём... на самотёк, по течению? Стал безнадёжно ждать милости?...Да, верно сказал Лойон Мордрейд - неразделённое чувство испепеляет душу.
- Что осталось у Бастри? - переспрашивает барон. - Надежда была... Но она умерла раньше чем умрёт сам Бастри.
Осталось ли что-нибудь недосказанное? Может быть. Их прервала леди Эстрезия, притащившая за собой Мортнера несущего в каждой руке по тушке - добычу храброй арбалетчицы.
- Вот, - объявила женщина гордо, но узрев их мрачные физии, уточнила: - У вас, всё нормально?
А в одном ты всё-таки прав барон - во мне слишком много упрямства, чтобы безропотно поднять лапки и сдаться.
Прости мне любимая-ненавистная, но я не дам тебе заморить меня как бедолагу Уорна. Ты порешила выбросить мои чувства?.. Как хочешь Высокая. Ты вольна в своих действиях... И не тебе, а себе... я докажу, что сумею преодолеть себя. Что сумею прожить без тебя...
- Вана!
- Уже мой господин! - откликнулась та от стола, колдуя над сервировкой подноса с ужином. - Вы такой мрачный сегодня.
- Не мрачный, а злой, - поправил Ульрик, и сощурив глаза в необычной улыбке, добавил: - И, ну о-очень целеустремлённый.
Завершив сервировку, Вана с подносом подплыла к ложу:
- Ужин в пастель! - торжественно объявила она, ставя на кровать перед ним свою ношу и склоняясь так низко, что через её открытое декольте Ульрику стало видно вообще всё, что на ней надето... точнее, должно бы было...
- Ой доиграешься как-нибудь! - пригрозил он ей.
- А я что? Я ничего! - захлопала ресницами Вана, усаживаясь на маленький пуфик рядом с кроватью. Нравилось ли ей наблюдать как он ест? Это в принципе вопрос не существенный... может быть... А пуфик, и беседы за ужином, ввёл в обиход сам Ул - как способ получения информации. Но кто сказал, что от разговора нельзя получать ещё и удовольствие?
- Между прочим, - заметила беловолосая, старательно строя ему глазки. - Мне ещё матушка говорила, что путь к сердцу мужчины лежит не через вырез платья, а вовсе даже и через желудок!
- Какая матушка, говоришь?... Та, что принцессой была? - усмехнулся Ульрик. - А мой приятель Валид, говорил, что путь к сердцу женщины, вообще лежать не должен.
- Ах как это пошло! - закатила очи девушка.
- Пошло? А про желудок свистеть, значит, нормально? Мол, у вас, мужчин, одна извилина, да и та в брюхе... плюс пара инстинктов: догнать и сожрать.
Беловолосая передёрнула плечиками:
- Ну что вы прямо... - упрекнула она с негодованием. - Я про вас...