- Гонец с извещением о вашем возвращении уже убыл в Шуар.
- Когда ждать их?
- Думаю, дней через пять, к вечеру. Раньше никак не выйдет.
После, Ульрик долго нежился и блаженствовал в ванне, а приводившая его в божеский вид Вана разбалтывала ему новости за прошедший в его отсутствие месяц, попутно пытаясь склонить его к интимной близости.
К слову, по поводу оной близости... если бы Ульрик с самого начала не уловил момента, когда Вана начала выгонять из ванной комнаты девок, желая намыть своего господина единолично и в голом виде... То тут и сейчас, помывка переросла бы в капитальнейшее напихательство. Но у Ульрика были иные планы, и ванне пришлось смирять распоясавшееся либидо и трудиться чисто руками, ничего с себя не снимая, и находясь снаружи, что ясное дело совсем другой коленкор, нежели находись она внутри - тёрлась бы и крутила перед лицом всякими своими обалденными штуками и местечками...
При таком его подходе, губы-то белобрысая по началу конечно надула, но после, смирившись, начала выбалтывать стратегическую информацию.
Оказывается, его возвращения уже и не ждали... Живым, по крайней мере не ждали точно. По началу, никто даже и не хотел верить что он, Ул ушёл за реку. Разослали по окрестным имениям и деревням вестовых, направили гонцов в дальние поместья. И только, когда через три дня после его ухода, в замок заявилась женщина... в сопровождении пяти рыцарей... и выслушала историю о том как Шелли познакомился на берегу с амазонками... то вот она и заявила, что он, Ульрик, однозначно, непреложно, железно, ушёл именно туда, возвращать долги. А затем уже все узнали, кто такая есть Тайза даст Корте и какой у неё скверный характер. Собственно, судя по тому разгону который она учинила в замке, то, то, что Бастри Уорна не повесили в течение пары первых часов, казалось просто счастливой случайностью...
- Вы не поверите мой лорд, - распекалась Вана. - Она барона, как сопливого мальчишку отчитывала. Требухала по всякому, не стесняясь и солдатских выражений... - Тут, мысль в беловласой головке перещёлкулась, и девка перешла на заговорщицкий шёпот:
- Говорят... - оглянулась, никто ли не подслушивает. - Правда ли, что эта Тайза, из Свиты самой Правительницы?
- Та-айза... Да, Тайза оттуда... Подружка моя давняя. - Ульрик разухмылялся даже. - Сколько лет уже знаемся... хм... Все мои беды, как свои принимает. К самому сердцу!
- Тебя она тоже повесить сулилась...- съехидничала чертовка; а затем, очередной проворот мысли привёл её в совершеннейшее восхищение:
- Мой господин... О!.. Вы бывали при дворе Госпожи?! - Вана вся в тихом упоении, еле дышит. - Вы видели Её?.. Повелительницу?
- Да как тебя, - веселье парня перерастает в мрачный юмор. Вана же просто в прострации. В её представлении, Повелительница это где-то из разряда полубогинь; и чтобы привести девку в норму пришлось её шлёпнуть по мягкому.
Ойкнула ясное дело, а после неожиданно выдала:
- Так значит, Тайза твоя женщина...
У Ульрика даже нога дёрнулась, непроизвольно.
- Не шути так! - выдохнул он. - Ей не муж, а рота солдат требуется.
- А почему тогда, она так нехорошо на леди Эстре поглядывала? - не унималась настырная девка. - Благо ещё, ей про вашу помолвку вроде никто не брякнул.
Губы Ула снова разошлись в усмешке:
- Сиё событие, Тайзу только обрадует... Кстати, раз уж ты здесь вся целая и невредимая, значит они не узнали кто мне помогал с лодкой и всем остальным... Как пропетляла-то, красотища моя? Допрос тебе был?
- Так идиоткой прикинулась. Полной... Много улыбалась и говорила глупости. Госпожа Тайза даже плевалась с досады... И, между прочим, она, единственная из всех, верила что ты останешься жив. Прямо так и орала: Кто умрёт? Он умрёт?!. Не надейтесь на этакое счастье!! Эта падла (простите мой господин), даже у черта в зад..це выживет!
- Ласково... - покривился Ульрик. - Нагнуть бы её и ...
- Хотите я нагнусь господин? - тут же предложила белобрысая.
- ... и выпороть! - закончил Ул, одарив бесстыжую уничижительным взглядом.
В общем, вот в таком ключе Ульрик и выслушал от своей сообщницы ещё много всякого мелкого трёпа, благо после месяца проведённого в одиночестве, он пока ещё мог вынести такое её словообилие, так же, как и всепоглощающее женское любопытство.
А дальше Ульрик заперся в библиотеке, в кабинете, и там сняв на время маску циничности, занялся тем, чем давно уже должен был озаботиться. Несколько писем - для Эли; Валиду, для дочери... То, на что у него всегда не хватало времени. Сегодня, ныряя под пиками гайс и побывав в очередной раз на краю гибели, он вдруг осознал, что там, в посмертии, в чертогах Духов, он не сможет простить себе лишь одного - того, что забыл попросить прощения у самых близких своих людей.