Тайза требовательно переводит взгляд на Эстрезию, рассчитывая получить у неё поддержку, но и там её не находит.
- Тайза, - зовёт Ульрик, и в его голосе нет ни насмешки, ни отчуждения. Острое чувство благодарности, к людям, в ущерб себе подставившим ему плечо, начисто выжгло все остатки наносного-притворного.
- Тайза... ты просто не хочешь понять самого главного... Не во мне дело, Тайза... В людях! И в тебе... Ты ради своих амбиций, готова всем навтыкать, забывая при этом, что перед тобой не куклы. Люди перед тобой! Тайза... С их чувствами и желаниями. С их идеалами и верой, стремлением к справедливости... С их ощущением своего внутреннего достоинства, которое ты, походя, пожелала стоптать по какой-то своей прихоти.
Ульрик печально разводит руками:
- Быть может тебе стоит попробовать измениться? Заглянуть в себя...
Он замолчал, и в зале угасли все звуки. Тайза сидит побледнев, стиснув челюсти и сжав кулаки на подлокотниках кресла. В словах Ульрика прозвучало слишком уж много правды, и каждому это ясно, так же как и ей самой. Но Легат Свиты не привыкла оставлять за кем-либо последнее слово; не привыкла бывать не права, и тем более на людях...
Ситуацию несколько разрежает Эстрезия.
- Господа... - привлекает она внимание. - Офицеры, барон... Давайте оставим наших высоких гостей и хороших друзей, наедине. Есть вещи, о которых следует говорить только лично.
Пропустив перед собой Бастри Уорна и Мортнера с Фолтоном, Эстрезия прежде чем прикрыть за собой створки, оборачивается:
- Тайза, Ульрик... - Её голос звучит очень мягко. - Все мы порой бываем упрямы, а после, остыв, жалеем о содеянном в запальчивости. Поверьте, такое сожаление, это благо. Ибо означает, что у нас есть совесть... Но всё же, лучше не делать плохого изначально. А у вас, обоих, очень много достоинств. И очень много общего - гораздо больше, нежели вам может казаться... Попробуйте послушать друг друга.
Он стоял отвернувшись.
Она сидела, молчала.
Что-то в словах Эстрезии их зацепило, и они не спешат начинать войну.
Помолчали так, попривыкли друг к другу...
- А действительно... Что мы как дети право! - Ульрик подвинул соседнее кресло и сел напротив воительницы. - Перемирие?
Она кивнула ему со странным выражением в глазах; предложила:
- На время...
Улыбнулись одновременно.
- Как там Элиска?
Тайза было нахмурилась, а потом неожиданно расслабилась, явно решив отставить в сторону все напряжённости.
- Нормально Элиска. Твой друг Диарий, сумел-таки влезть ей под шкурку и стал её ближайшим помощником, наместником и советником по всему Юго-Западу. Без крови конечно не обошлось - Тирания однако! - но в целом намётки к лучшему уже проглядывают.
- А Валид? Дочь?
- Не знаю. Но ничего нехорошего с той стороны не слыхала, а это уже не плохо. Верно?
Ул улыбнулся.
- А ты ведь, ни Мортнера ни барона наказывать не стала бы.
Тайза фыркнула:
- Можно подумать, ты сам допустил бы это...
- Нет, - согласился он.
- Так зачем тогда упирался? Не из одного же упрямства.
- Не только, - вновь кивнул Ул. - Смысла не вижу. В возвращении... Чего мне там у вас делать? Только себя мучить. Она меня снова куда-нибудь упекёт, по злости, а я опять озверею и что-нибудь отчебучу. Я не игрушка ей! Не кукла... Нечего мне там делать.
Тайза задумчиво прикусила губу.
- А знаешь, - обронила она. - Мне кажется, что как раз тебе и следует быть именно там... Всё это время, ещё с твоего первого бегства в Ростол, сестра словно осатанела. Бросается на всех, психует... как с цепи сорвалась! Людям совершенно не даёт жизни. И если кто и сумеет её успокоить, так это как раз ты.
И шок, и радость волной, и недоверие... Ульрик ошеломлённо качает головой:
- Я... даже не знаю что и сказать...
- А какие слова тут ещё нужны? - В глазах Тайзы вдруг проступила странная непонятная горечь и она отворачивает лицо не давая ему прочесть свои эмоции. - Ты помнишь вашу с ней первую встречу?.. Турнир, дуэли...
- Как сейчас.
- Вот видишь... Уже тогда что-то в тебе её так зацепило, что она оставила тебе жизнь несмотря на все твои выходки. Твоё поведение было сто раз достойно смерти. Ведь ты прилюдно выступил против её власти... против её слова, против устоев дворянства... Ты покусился на её всеправие!.. Но она всё равно спасла тебя, не отдала толпе. А потом... все последующие семь лет, она даже на расстоянии чувствовала твоё сердце, в котором горела твоя к ней любовь... Она ведь Высокая, она всё чувствовала. И после, когда общественные страсти слегка подзатёрлись, она позвала тебя... к себе...