Сатана- демон гнева. На самом деле самый вспыльчивый и нетерпеливый из всех князей. За тысячи лет своей жизни так и не смог обуздать свой характер. Под ним адские пыточные и коллекторский отдел. Особо ярких представителей грешников пытает лично с особым, кхем, изяществом. Ввиду его тяжёлого характера, дольше сотни лет с ним не протянул ни один его зам. Зато теперь я понимаю, почему в пыточных большие проблемы с руководством, как рассказывал Асмий, когда я чуть не лишила хребта моего бедного Жарика.
Люцифер- невероятно красивый седьмой князь Ада, как, несдержавшись, с предыханием выпалила Айя, случайно подслушав наш разговор во время уборки ванной после установки нового шкафчика. Мой муж усмехнулся, услышав реакцию демоницы, и как-то встревоженно посмотрел на меня. Я же слушала во все уши.
Люцифер и его жена Касикандриэра (для своих просто Каси), являются негласными главами Ада. Да, князья дружны, все равнозначны относительно власти в Аду, но последнее слово всегда за Люцифером и его женой. Они главные дипломаты, миротворцы и хранители хрупкого равновесия между мирами. Именно его не было на нашей свадьбе. Они с женой были на юге Ада в землях рептилоидов, где до сих пор не стихают сильные волнения из-за молчания Книги. Обещали вернуться к моему официальному представлению с подарками.
Моя кукушка выдохнула и прекратила свои истерические метания по моей голове. Она сама сейчас с любопытством и интересом копается в новой партии информации о здешнем устройстве мира.
Ну вот, уже одиннадцать утра. Выходить из замка до официального праздника мне пока нельзя. Да и потом можно будет только в сопровождении Айи или бесят. Родителям я уже позвонила, телевизор не хочу смотреть, лазить по социальным сетям и крутить короткие видео тоже мимо... Может почитать? Внутри в области сердца что-то как будто натянулось. И он тоскует. Ко мне поскорее хочет. Блин, Асмий, когда ты вернёшься...
Ладно, пойдём гулять по замку. Накинув лёгкий сарафан, я пошла бродить по коридорам, разглядывая во все глаза открывающийся вид из стрельчатых окон. Так хотелось прогуляться по местным улочкам, заглянуть в магазинчики, разглядеть получше обитателей пекла. А то кверху задницей, вися на плече Асмия, сложно было что-то нормально рассмотреть.
Я вышла в зал с портретами, котрый ведёт в столовую. Подойдя к ним поближе, я начала внимательно рассматривать каждый из них. Так, портрет Асмия был под портретами его отца и миловидной шатенки с довольно высокими скулами и большими, похожими по разрезу на лисьи глазами зелёного цвета, а края зрачка, как и на всех других портретах, подчеркнуты красным. Ясно, значит это семья Асмия, а портрет женщины рядом с Асмодеем- его жена Лилит. Слева от Асмия был портрет мужчины с такими же волосами и глазами, как и у мамы Асмия. Стрижка довольно короткая со взъерошенной вверх челкой. Значит это Модис. Только Асмий чертами лица - копия отца, а его брат, переняв цвет глаз и волос, больше походил на маму. Так, а ниже, видимо, остальные члены семьи. Я насчитала 23 портрета новой родни. Ладно, скоро со всеми познакомлюсь...
Я услышала, как в столовой кто-то бегает и сосредоточенно сопит. Только шажки совсем коротенькие и частые. Аккуратно заглянув в столовую, я увидела маленького бесенка, который подкидывал руками синий огонечек размером не больше, чем теннисный мячик. Только очень лёгкий, а внутри него как будто искрилась роса.
-Пылай! Ну, позялуйста, пылай узе!- детским голоском, полным отчаяния, упрашивал малыш свой шарик.
Я хотела тихонько подойти, но карапуз, отвлекшись от своего занятия, меня сразу заметил и пропустил между ладошек огонёк, который упал на каменный пол, разлетевшись на тысячу капелек и тут же потухнув. Бесенок, увидев, что произошло с его игрушкой, плюхнулся на пол и расплакался. Только не громко, как это делают обычные дети, а тихонько, еле слышно, глотая всхлипы и усердно растирая глаза. Моё сердце чуть не разорвалось от этой картины! Я подскочила к нему и взяла на руки. Крепко прижав его к себе и нежно шикая в его остренькое ушко, начала с ним тихонько покачиваться. Бесенок не обнял меня, а как-то поджал под себя ручки и ножки, продолжая глотать свое детское горе.