— Дайте знать моему отцу, что я вернусь через несколько дней, хорошо? Скажите ему, что я поехала в деревню, потому что почувствовала себя плохо, но теперь все в порядке.
— С радостью, — сказал я.
— Я действительно не знаю, почему вы здесь, — сказала она. — Но если это политика или интриги, то не хочу и знать.
— Отлично, — сказал я.
— То, что прислуга готовила еду для крупного рыжеволосого парня, который, похоже, был серьезно ранен, мне лучше забыть?
— Желательно.
— Тогда так и будет. Но как-нибудь я хотела бы услышать эту историю без лакун…
— Я тоже, — сказал я. — Поживем — увидим…
— Ну, доброго пути.
— Спасибо. Постараюсь.
Я пожал ей руку, повернулся и сел в седло.
— До свидания.
— Увидимся в Янтаре, — сказала она.
Я сел в седло и еще раз проехался по кругу — пока вновь не оказался возле конюшен. Потом я направил коня мимо них до тропы, по которой мы с Винтой уже ездили и которая вела в нужном мне направлении. Позади в доме завыла собака, мгновением позже к ней присоединилась другая. С юга потянуло ветерком, и он приволок откуда-то несколько листьев. Мне захотелось оказаться на дороге — далеко и в одиночестве. Я ценил одиночество, потому что, как мне казалось, пока ты один, лучше всего думается, а тогда обдумать мне требовалось многое, очень многое…
Я ехал на северо-запад. Примерно через десять минут я добрался до проселка, который как-то уже пересекал. На этот раз я поехал по нему на запад и в конце концов выехал прямо на перекресток с указателем, отмечающим, что Янтарь находится прямо по ходу. Я поехал прямо.
Я путешествовал по желтой грунтовой дороге, выставлявшей напоказ отпечатки множества фургонных колес. Дорога повторяла очертания ландшафта, тянулась вдоль распаханных под пар полей, окруженных низкими каменными оградами, по обе стороны которых росли редкие деревья. Далеко впереди я видел контур обнаженных гор, возвышающихся над лесом, который медленно, но верно подтягивался мне навстречу. Мы с Дымком двигались легкой рысью, и я пустил мысли скользить по событиям нескольких последних дней.
В том, что у меня есть враг, я не сомневался. Льюк заверил меня, что сам он мне больше не враг, и я решил, что это более чем убедительно. Ему не было нужды приходить ко мне только для того, чтобы подлечить раны, — на это указывали и он сам, и Винта. Он вполне мог самостоятельно отыскать дорогу к хрустальному гроту или какому-нибудь другому убежищу. И вопрос о моей помощи в деле спасения Джасры мог подождать. Я был больше чем на пятьдесят процентов убежден, что он пытался на скорую руку восстановить наши прежние хорошие отношения, потому что я был единственным его контактом с Двором Янтаря, а удача от него отвернулась. У меня было такое чувство, что он хотел получить официальный статус в Янтаре и что упомянутую важную информацию он предоставит — как знак доброй воли и долю добычи. Я вовсе не был уверен, что излишне критически отнесся бы к любому предложенному Льюком плану по спасению Джасры. Он знаком был с Крепостью — изнутри и снаружи; явно был колдуном и располагал отрядом наемников, который сумел переправить с тени Земля. Из того, что я знал, получалось, что тот занятный боезапас срабатывал в Крепости так же, как в Янтаре. Верно это или нет, но почему бы просто не козырнуть ударную группу в нужное место? Льюку даже не пришлось бы выигрывать битву — нужно было просто попасть внутрь, забрать Джасру и свалить оттуда. Нет, у меня не было ощущения, что для той операции, решись Льюк на нее, я так уж необходим. Напротив — у меня было ощущение, что мне на уши вешают еще дымящуюся лапшу — в надежде, что, когда рассеется пар, мы просто положим на одну чашку весов то, что у Льюка есть, на другую — то, что Льюк хочет, и сделаем ему предложение…
Кроме того, у меня было ощущение, что у Льюка могло появиться желание покончить с вендеттой — раз уж с Кэйном покончено и честь рода удовлетворена. И, пожалуй, в этом смысле Джасра была для него камнем преткновения. И раз уж я понятия не имел, чем она могла его держать, мне пришло в голову, что помянутая важная информация может представлять собой описание способа нейтрализации его мамаши. Если бы Льюк сумел тайком передать нам эти сведения — чтобы они попали к нам как бы по нашим собственным каналам, — то смог бы и сохранить лицо, и купить мир с Янтарем. Танталовы муки. Сейчас моей главной задачей было найти способ представить все это при дворе в самом лучшем свете — дабы не выглядеть предателем, который отпустил Льюка. Это означало одно: придется доказывать, что прибыль окупит инвестиции.