Так что вместо того, чтобы углубленно сочинять и заучивать насыщенную убедительными аргументами само-оправдательную речь, которую я должен был произнести перед Рэндомом, я битый час размышлял над природой существа, способного вселяться в тело человека и брать управление этим телом на себя. Способов сделать это очень немного, и я быстро сузил поле поисков, всесторонне рассматривая имеющуюся у меня информацию о природе такого существа, используя приемы технической подготовки, которую преподал мне дядюшка. Когда я решил, что искомый способ найден, то сделал пару шагов назад и принялся размышлять над тем, какие силы могут быть задействованы в подобной процедуре.
Вполне представив принципиальную схему, я стал подбирать гармонические колебания и выстраивать их в интерференционную картину. Разовое высвобождение необработанной энергии, даже самое кратковременное, весьма утомительно для оператора и, по сути, расточительно, — не говоря уж о том, что с точки зрения эстетики это настоящее варварство. Лучше организовать все заранее.
Я выстроил сформированные сигнатуры и скомпилировал из них заклинание. Сугуи, наверное, срифмовал бы его куда изящнее, но у таких вещей имеется один нюанс: их эффективность убывает со временем, а свое заклинание я рассчитывал так, чтобы оно сработало именно там и именно тогда, где и когда оно должно сработать, — если базовые мои предположения верны. Поэтому я решил не слишком изгаляться и собрал матрицу так, как мне было удобно. Заклинание получилось очень длинное — слишком длинное, чтобы с ходу отбарабанить его от начала и до конца. Скорее всего, я буду применять его практически на бегу. Я еще раз прошерстил его и увидел, что оно держится на трех опорных точках… Пусть будет на четырех — так надежнее…
Я вызвал Логрус и вплел язык в его подвижный узор. Затем я медленно и отчетливо произнес заклинание, выпустив те самые четыре ключевые слова. Когда отзвенел последний слог, в лесу вокруг меня наступила мертвая тишина. Заклятие висело предо мной, словно изувеченная бабочка с крыльями из звука и цвета, пойманная в капроновую сеть вызванного мною изображения Логруса; оно готово будет явиться на мой зов и высвободиться, как только я произнесу пропущенные четыре слова…
Я убрал изображение Логруса и с облегчением почувствовал, как напряжение отпустило язык. Отныне не только это таинственное существо способно устраивать неприятные сюрпризы…
Я остановился, чтобы напиться. Небо потемнело, лес снова негромко зашумел. Я задумался, не связаться ли мне с Фионой или Блейсом и как там поживает в городе Билл… Я прислушался к шуршанию ветвей. Внезапно у меня появилось ощущение, что за мной наблюдают, — это было не холодное прощупывание козырного контакта, а явственное ощущение, что где-то рядом есть пара зорких глаз и взгляд этих глаз воткнут мне в спину. Меня затрясло. Кругом одни враги…
Я проверил, легко ли выходит из ножен клинок, и поехал дальше. Ночь была молода, а впереди миль было больше, чем осталось позади.
Проезжая сквозь вечер, я по-прежнему был начеку, но так и не услышал — и не увидел — ничего неблагоприятного. Не ошибся ли я в Джасре, в Шару или даже в Льюке? Не сидела ли у меня сейчас на хвосте команда профессиональных убийц? Порой я натягивал поводья и какое-то время прислушивался. Но и тогда я не слышал ничего необычного, — ничего, что можно было принять за шум преследования. Меня вдруг остро заинтересовала синяя пуговица, лежащая в моем кармане. Не работала ли она сигнальным маячком для какой-нибудь гадости, посланной магом? Я не хотел расставаться с этой вещицей, потому что уже видел, как ее можно использовать. Кроме того, раз уж она теперь настроена на меня — а оно, вероятно, так и есть, — то я не вижу проку выкидывать ее сейчас. Прежде чем я попытаюсь снять ее метку, я спрячу пуговицу в безопасном месте. А до той поры не вижу никакого повода что-то еще с ней делать.
Небо продолжало темнеть, робко проявились первые звезды. Мы с Дымком совсем сбавили шаг, но дорога оставалась ровной, ее светлая полоса была видна по-прежнему и не грозила никакими опасностями. Откуда-то справа послышалось уханье совы, мгновением позже я увидел ее темный силуэт, метнувшийся среди деревьев. Приятная ночь для верховой прогулки, если б я на свою голову не насоздавал призраков и не натравил бы их на себя. Мне нравятся запахи осени и леса, и я решил на привале сжечь в костре немного листьев, ибо острота этого аромата не похожа ни на что другое…