— Большая разница, умереть в муках или от милостивого удара топором по шее.
— Смерть есть смерть. — Вздохнула правительница.
Стражник с кандалами взорвался изнутри, кровь залила сообщников и заляпала потолок. Нить вдавилась в шею, дёрнулась, подрезая кожу. Второй стражник подлетел к потолку, конечности вывернулись в разные стороны и под немыслимыми углами. Голова дважды провернулась по часовой стрелке. За креслом взвизгнули и уши обласкал стук падающего тела. Эльфийка рывком поднялась и протянула руки. Оторопевшие изменники бросились на неё, выхватывая мечи. Ближайших разорвало в лоскуты, разметало по стенам и товарищам. Остальные бросились бежать, стоило им скрыться за дверью, девушка дёрнула пальцем. Алые брызги, пронёсшиеся вдоль дверного проёма, возвестили о кончине предателей.
Луиджина обогнула кресло и воззрилась на отползающего по ковру эльфа. Левая нога убийцы согнута, как у кузнечика, а из глаз сочится кровь. Он ответил прямым взглядом, сипло рассмеялся:
— Ты всё равно умрёшь! Яд уже попал в кровь!
— Вот как? — Сказала Лу, проводя пальцем по ранке и морщась.
Выступила кровь, стекла тонкой струйкой до ключицы, подчёркивая элегантность шеи. Императрица тепло улыбнулась и погрозила испачканным пальцем.
— Я управляю кровью, дурачок. Что мне стоит остановить её в любом участке? Проклятье, да я даже могу гнать её без сердца. А теперь будь хорошим мальчиком и говори, кто послал тебя.
— Ни за что! — Выпалил эльф. — В мире нет ни единой пытки, которая сломает меня! Бог Света хранит мою душу!
Императрица опустилась рядом с ним на корточки и дурашливо ткнула в кончик носа. Склонила голову набок, волосы алой волной коснулись ковра. Ранка на шее закрылась и срослась без следа. А кровь за спиной зависла в воздухе, тонкими нитями протягиваясь с пола и потолка. Собралась в отдельные сгустки, что начали сжимать в тёмно-бордовые «жемчужины».
— Пытки? Ну что ты, как маленький. Я верю в твою стойкость и храбрость! Нет, я поступлю иначе...
— К-как? — Пролепетал заговорщик и судорожно сглотнул.
— Если кровь долго не поступает в плоть, та начинает гнить. — Пояснила девушка, задорно сверкая глазами и улыбаясь. — Ты будешь гнить заживо, начну с кончиков пальцев, а потом буду продвигаться на толщину волоса каждый день. Уж поверь, умереть тебе не дам.
Взгляд убийцы остекленел, на лбу выступила испарина. Рука метнулась к кинжалу на поясе, девушка расхохоталась такой наивной попытке. Эльф выхватил оружие и... вогнал себе в висок.
***
Ролан устроился под телегой в спальнике, на всякий случай расстегнув до середины. Нежарко и в случае чего выскочить дело двух секунд. В ночи шумят сверчки, в чаще кричит одинокая ночная птица. До смены караула больше шести часов, можно поспать. В стороне двое дворфов следят за костром и тихо переговариваются, передавая чарку бормотухи. Ролан закрыл глаза и разом распахнул.
Мир переменился, тени стали резче, а ночь будто светится изнутри... чёрным светом. Через лагерь движется огромная фигура в чёрных латах. Над шлемом реет туманный венец, вытягивается за спиной призрачным шлейфом. Лорд Дикой Охоты. Ролан видел его лишь раз, но та встреча наградила чудовищным шрамом. Который сейчас разрывается от боли.
В контурах демона нет чёткости, будто соткана из грязного тумана. Смазывает при каждом шаге и оставляет рассеивающиеся образы.
Руки не слушаются Ролана, как и всё тело. Парень с ужасом осознал, что не дышит. Даже сердце не бьётся... В плечо пнули. Наваждение исчезло, разогнанное зычным орочьим голосом:
— Вставай, твоя очередь дежурить.
Парень подскочил и со всего маху грохнулся лбом об дно телеги. Охранник гулко загоготал и отошёл к костру. Опустился рядом с дремлющими дворфами, перевернулся на живот и захрапел, положив голову на локоть.
Ролан шипя выполз из-под телеги, хмуро огляделся. Небо на востоке едва заметно светлеет, а воздух стал ощутимо холоднее. Трава влажно блестит, а на кончиках скопились крупные капли.
Пост представляет собой телегу, стоящую вдали от костров, чтобы свет не портил ночное зрение. Внутри широкая скамья с зарубками, по ним можно понять, кто дежурил в эту смену. Каждый полдень слуги срезают метки или забивают смесью опилок и клея. Рядом стоит маленький гонг, покрытый вактийским узором змееобразных драконов, кусающих друг дружку за хвост. Ролан поднял мрачный взгляд на умирающую луну и пробормотал:
— Мне что, кошмары снятся?
Похоже на то, ответил внутренний голос, мало ли что может присниться. Однако чутьё вопит, что это неспроста.