Грудные мышцы напряглись и застыли, спина выпрямилась и расширилась. Ролан ощутил, как зрачки сжимают до макового зерна. Вздох вырвался меж зубов и мир окутала тьма.
***
Луиджина заполняет бланки по распределению зерна. Самая скучная работа в мире. Особенно после того, как охотилась на богов. Сейчас зерно свозится в государственные хранилища, квоту получат крестьяне, квоту отправят на переработку. А оставшееся оставят на следующий сезон.
Тень в углу вытянулась и обратилась в женщину.
— Твой жених заболел. — Сообщила Великая Тень, садясь в кресло и закидывая ногу на ногу.
— Давно пора. — Не отрываясь от бумаг, сказала Луиджина.
Зерно необходимо распределить по регионам, дабы избежать гибели урожая от засухи. После гибели богов климат сошёл с ума и мир лихорадит. Будто человека, укушенного клещом. Увы, ей не удалось вырвать паразитов без последствий. Империя трещит по швам, но держится.
— А если помрёт?
— Не помрёт. Это болезнь «роста». Он входит в последнюю стадию формирования.
— Что?
— Его отец, — вздохнула Лу, — идеальный человек. Насколько это вообще возможно селекцией. А над Ро трудилась одна из лучших ведьм всей цепочки миров.
— Не понимаю. — Пробормотала Тень.
— Он инструмент. Спроектированный от и до. Как ты и говорила, скоро он наберёт полную силу.
— Так ты знала?!
— Конечно. — Ответила Луиджина, подняла взгляд на наёмницу. — Будь добра, охраняй его эту неделю. У него сейчас сил не хватит и муху прибить, гормоны сходят с ума, перестраивается мускулатура и органы.
— Это влетит в звонкую монету.
***
Ролан очнулся от холодного компресса, положенного на лоб. Ткань мгновенно нагрелась, но стало легче. Боль терзает, сердце сместилось, а мышцы торса горят и напрягаются одна за другой. Телега покачивается, под колёсами гремит сухая земля. Солнце выжигает глаза, ладонь сжимает рукоять меча.
Голоса сплетаются в монотонный шум, давящий на уши. В голове щёлкает и перед затуманенным сознанием проскакивают смутные образы.
Первые уроки с мечом, прикосновение холодного металла к спине. Кулак отца, летящий в лицо и... лорд Дикой Охоты. Серебряный туман, вырывающийся из каждой щели в доспехах демона. Дымка сгущается, окутывает мир и разрывает на куски, лоскут за лоскутом. Ролан застонал, потянулся в попытке остановить. Мягкая ладонь придавила руку к полу, а губ коснулся край глиняной кружки. В рот потекла холодная вода.
Мать кричащая «ЕГО НЕЛЬЗЯ УБИВАТЬ!»... Почему? «Кувшин со штормом, что поглотит миры». Это ничего не объясняет!
Компресс перевернули.
***
Тень вонзила кинжал в орка с арбалетом. Ровно под затылок, перебив хрупкий позвонок и перерезав столб спинного мозга. Зелёный умер прежде, чем осознал произошедшее. Женщина заботливо придержала, не дав свалиться с ветки. Перевела взгляд на дорогу, где мучительно медленно ползёт караван. В телеге над парнем хлопочет седая эльфийка. Так удобно подвернувшаяся целительница, купец заплатил ей три медяка, не зная, что Тень выплатила три золотых.
У подножия дерева, в кустах, притаились наёмные убийцы, жадно следящие за жертвой. Тень спустилась к ним за спины. Повела пальцем и каждого на шее вспыхнула тёмная метка. Щелчок пальцами. Кинжалы из чёрного тумана вонзились одновременно. Бандиты так и остались лежать, лицами вниз, подёргивая ногами. Она могла убить разом всех, но тогда орк упал и арбалет, наверняка, выстрелил бы. Что могло привлечь лишнее внимание.
В вещах вожака, поджарого дворфа, выбритого до синевы, нашёлся свиток. Женщина развернула и присвистнула. На пергаменте искусно изображён Ролан. Ниже краткое описание возможного маршрута и цена за голову.
— Недурно. — Присвистнула Тень. — Две платиновые монеты.
Глава 18
Ролан открыл глаза и взглянул на молочное небо, прикрытое с двух сторон дубовыми ветвями. Боль отступила, оставив знакомую и даже приятную ломоту в мышцах. Нос щекочет аромат похлёбки и горящего дерева. В спину упирается камушек, а щёку щекочет длинная травинка. Парень потянулся вверх, уперев руку в землю, пальцы коснулись толстого корня. Небо послушно сместилось за затылок, и перед глазами предстал лагерь каравана. Телеги выставили полукругом, а единственный вход стерегут дюжие орки с копьями. В центре возвышается шатёр Амарино, ветер треплет флажок торговой гильдии.
Первый шаг дался тяжело, сухожилия натянулись до предела, а мышцы застонали. Ролан качнулся и схватился за дуб, мягко оттолкнулся и побрёл к полевой кухне. При его приближении рыжий дворф выпучил глаза и торопливо наполнил глубокую миску. Протянул с широченной улыбкой. Парень взглянул на погруженные в бульон грибы и нитки лапши. Желудок взвыл, вцепился в рёбра и яростно затряс.