— Не извиняйся, сынок. — Проворковала Жизель. — По-моему всё очень хорошо вышло. Даже слишком.
— А может, я у вас просто погощу и поеду дальше? — Робко предложил Ролан, съёживаясь на стуле.
Идея вершить подвиги в северной провинции начала казаться очень глупой затеей.
***
Оставшись один в гостевой комнате Онд провёл ладонью по лицу. Зябко передёрнул плечами. Люди омерзительны! Слишком высокие, с вытянутыми тонкими ручками и ножками! Будто сделаны из полос смолы! Отвратительно! От одного взгляда на них хочется блевать и помыться!
Их Мощь привалился лбом к стене. Холодный гранит остудил мысли. Эти стены, тысячи лет назад возводили его предки. Они же сидели на троне и правили всем над землёй и под ней! Пока сначала не явились люди, а за ними треклятые эльфы!
Дыхание участилось. Дворф заскрипел зубами.
Ничего, скоро всё вернётся на круги своя!
Глава 29
Дворец резонирует под ливнем, тонкий звук пронизывает зал со световыми колодцами. Капли разбиваются об светло-серые плиты пола. Ролан закрыл глаза и поднял лицо к отсутствующему потолку. Звуки сплетаются в истинную музыку, действующую на животное начало. Зал представляет собой колодец, стены которого состоят из полых труб, изнутри выложенных зеркалами. Солнечный свет «собирается» в них на крыше и растекается по дворцу.
— Мне здесь очень нравится!
Голос Кэрис вплёлся в музыку дождя, зарезонировал от труб. Сестра стоит рядом с Роланом, раскинув руки и запрокинув голову. Волосы промокли и волнистыми прядями липнут к шее и спине. В стороне, у входа, сложив руки на груди, стоит Жизель в парадном облачении. Платье подпоясанном под грудью и цветочном венке. Волосы воительницы заплетены в косу, с добавлением цветных лент.
— Мне тоже. — Одними губами сказал Ролан.
— Теперь ты сможешь бывать здесь каждый дождь или когда ветер!
— Ветер?
— Тут такая музыка играет! Ве... — Девочка запнулась, подвигала бровками и тщательно выговорила. — Великолепная!
— Нам пора! — Крикнула Жизель.
— Ну ещё немного! — Взмолилась Кэрис.
— Веселись, а вот брату пора.
Ролан вздохнул, потрепал сестру по макушке и пошёл к выходу. С каждым шагом на плечи падает невидимая гранитная плита. Хребет трещит, а внутренний голос вопит, требует бежать в другую сторону. Прочь! Прочь из дворца! Прочь из провинции!
— Готов? — Спросила мачеха, критически оглядывая пасынка.
— Нет.
— Это был риторический вопрос. Пошли, тебе пора переодеться.
***
Двое слуг помогли снять мокрую одежду, не обращая внимания на протесты. Обтёрли тело сухим полотенцем до скрипа и красной кожи. Начали облачать в торжественный костюм: подогнанные штаны, шелковую рубашку и мантию из шкуры горного льва. Волосы уложили, заранее подрезав и выбрив ненужное. Смазали цветочным маслом и воском. Старательно расчесали, почти выдрав половину.
Ролан сцепил зубы. Покосился на мачеху, Жизель стоит у ростового зеркала, следя за каждым движением слуг.
— Это так необходимо?
— Увы. Я бы предпочла по степняцкому обычаю, верхом на коне и головой врага у седла. Но здесь не степь и мы больше не изгнанники.
Ролан поднялся, недовольно повёл плечами, крайне недовольный теснотой. Мантию поправили на плечах, отдёрнули и прошлись мягкой щёткой. В зеркале отразился статный мужчина, гладковыбритый, с волевым подбородком и точёными скулами. Величественный и пышущий мощью.
— Это... я? — Пробормотал Ролан, касаясь подбородка и озадаченно поворачивая голову. — Что за магия?
— Немного ухода, которым мужчины так упорно пренебрегают. — Вздохнула Жизель, стряхивая невидимую пылинку с плеча Ролана. — Чуть косметики и совершается чудо!
— Мой наставник говорил, что мужчина должен быть чуть красивее лесной обезьяны. — Сказал парень, продолжая задумчиво оглядывать отражение.
— Да хоть кабана, лишь бы следил за собой. Всё, мы опаздываем!
Узкий коридор с кристальными светильниками вывел в огромный зал, полный народа. Ролан сощурился от яркого света и едва удержался прикрыть глаза ладонью. Чёрный ковёр заглушил шаги, а уши захлестнуло фоновым шумом голосов. В толпе затесались богато одетые эльфы, орки и большая группа дворфов во главе с Ондом. Правитель подземного королевства стоит свободно опустив руки, на лице приклеена улыбка. Черты лица рубленные, а глаза, холодные, как камни на морозе, смотрят в пространство перед собой.