— Вступить в группировку, а потом покинуть ее? Да ты знаешь, что с такими делают? Надеюсь, ты не собираешься выбраться в зону Отчуждения? Оттуда ведь так легко попасть на Большую Землю: Мембраны-то нет. Правда? Новенькая? Я в Зоне не первый год и могу рассказать интересные вещи на этот счет. Особенно любит глумиться «Свобода». Или темные…
— Ты мне веришь? — В глазах девушки показались слезы.
— Я не знаю… — Изгой немного растерялся.
— Все, что делают на Большой Земле, очень хрупко. Там люди зависят. Зависят от Зоны. После Большого Выброса впервые появились образования идота. Его создала Зона. Артефакты, до этого считавшиеся бесценными, стали дешевыми игрушками. Из идота делают расслабляющие коктейли разной концентрации. Но одно в них одинаково — человек, попробовавший идот хотя бы один раз, не сможет от него отказаться больше никогда. Это намного хуже, чем зависимость от опиума или другого тяжелого наркотика. Патрульные вертолеты военных пресекают любые крупные стычки только ради одного — чтобы не прекратились поставки идота на Большую Землю. Именно поэтому попасть в Зону сравнительно легко, а вот покинуть ее практически невозможно. И дело тут не в Мембране или суевериях, что Зона не отпустит… Люди не выпустят. Ученые вплотную занимаются изучением проблемы зависимости от идота. Но пока безрезультатно. Комиссия ведущих стран решила создать группировку «Искатель», которая будет добывать идот и поставлять его на Большую Землю. А ученые тем временем попытаются воспрепятствовать нарастающей опасности. Именно с этой целью организовали нашу операцию. Мы должны были найти месторождения идота, чтобы потом изучить процесс его образования. Я не знаю точно, что к чему, но хочу уйти. Уйти от них. Хочу к вам. Здесь намного больше возможностей. Добыча идота в их числе. Я не хочу участвовать в дальнейшем распространении этой заразы, но не знаю, смогу ли обходиться без него. Усиленная добавка витаминов в пищу не дала результатов… Единственный вариант предотвратить надвигающуюся беду — это прекратить поставки идота за пределы Зоны. Поэтому я и хочу покинуть «Искатель».
— Странное дело: «Искатель» продолжает поставки, а ученые ломают головы, чтобы избежать зависимости… И как же они преодолевают Мембрану?
— Ты мне не веришь! — воскликнула девушка и отстранилась от изгоя.
— Почему? Я не сказал, что не верю, я сказал, что странно выходит…
— Ты — один из лучших сталкеров. Во всяком случае, так нам сказал торговец, с которым мы поддерживали связь. Мы должны были доставить тебя на северную точку и там узнать досконально, где и как добывается идот. Того идота, который предоставляют нам торговцы, не хватает. Месторождения идота на незараженных территориях также не дают достаточного количества вещества.
— И вы решили найти сталкеров, чтобы с их помощью все узнать…
— Добытчики идота должны знать, где его найти. «Искатель» разработал множество операций. Существа кривороту, добавки каустика в нижние слои атмосферы, вызывающие ядовитые осадки, вирус, да много еще чего…
— Каустик? — Клин посмотрел на девушку.
— Каустик… Щелочь, — пояснила она.
— Я оказался прав насчет щелочи. — Изгой скрипнул зубами, опустил голову и прикрыл глаза рукой. — Это дело рук человеческих.
— Все они провалились. Вирус был одной из них. Как видишь, ничего стоящего не произошло. Но для меня лично все это неважно. Я знаю, что наши дни… Дни жителей Большой Земли сочтены. А я хочу жить. Поэтому решила пойти в Зону.
Клин нахмурил брови и взглянул на девушку, задумавшись. А хотел ли он идти в Зону? Или так сложились обстоятельства? И хотел ли он вернуться на Большую Землю? Или за последние несколько лет он так свыкся с жизнью в Зоне, что теперь не мог иначе?
Она смотрела на него голубыми бездонными глазами, в которых можно утонуть. Такие глаза никогда не врали и — наоборот — могли соврать не моргая. Либо это какая-то мудреная подстава, либо… девушка говорит правду. Изгой попытался воспроизвести в памяти ту ночь, когда они с Братом выбирались из охраняемой территории спонтанки, на которой уже обосновались искатели. Низкий рост человека, выпустившего их тогда, вполне совпадал с ростом девушки. Сейчас она без оружия и шлема, но внешний вид дела не меняет. Что ж, может, она говорит правду? Ведь никто больше их не видел в ту ночь.
— Что ты собираешься делать?
— Я не знаю. — Девушка опустила голову.
Похоже, в ее мыслях царил полный хаос, поскольку фразы звучали бессвязно.
— В этом, — Клин ткнул в комбинезон, — тебя очень легко опознать. Тем же проводникам. И тогда все.