— Что ты возьмешь взамен? — спросил проводник негромко и открыл небольшой контейнер, в котором мелькнула Черная Душа: артефакт в форме человеческого сердца, черного цвета, с пульсирующими красными прожилками.
Шаман посмотрел на проводника. Глаза его стали серьезными и холодными. Похоже, артефакт начал проявлять побочные действия.
— Как ты думаешь, я очень стар?
Дин удивился. Он тут же вспомнил о том, что шаман не похож на нормального, и немного вошел в его положение.
— Ну, — замялся проводник, — внешность обманчива…
— Отвечу за тебя: я родился давно.
И, видя, что Дин не понимает, шаман пояснил:
— Когда-то я слышал, что больным помогали бескорыстно.
— До Большого Выброса многое было не так, как теперь, — резонно и жестко парировал проводник.
Шаман выглядел очень старым, но все же он не мог родиться еще до первой аварии на ЧАЭС.
— М-да… — пробормотал старик, глядя под ноги, — это верно… А как ты узнал обо мне?
Последнюю фразу он произнес, уже глядя на Дина.
— Случайно встретил караван. Старшим у них Вел. Он-то и посоветовал мне тебя. Я сначала обратился к трем другим, которых нашел по пути, но они ничем не смогли мне помочь.
Шаман улыбнулся и протянул руку:
— Все, кто приходят ко мне, называют меня Филипп. Если память не изменяет мне… хотя… Рад новому знакомству.
— Дин. — Проводник протянул одну руку, в другой продолжая держать контейнер с Черной Душой.
— Мое местонахождение постоянно. Многие пользуются моими услугами. Взамен за это я не требую ничего: каждый благодарит по-своему. От каждого по возможности, — улыбнулся шаман. — А от этого, — он указал на артефакт, — лучше поскорее избавься. Не ровен час, может, от него и пострадала твоя ведомая. Бледность — это один из побочных эффектов Черной Души.
После этих его слов Дин закрыл контейнер, окончательно убедившись, что с головой у шамана далеко не все в порядке. Но его ведомой — его лучшей ведомой из всех, что с ним ходили, — нужна помощь. А этот Филипп, если верить информаторам, лучше всех в этой части Зоны разбирается в болезнях пустошей.
«Хотя, — задумался проводник, — лучший он еще и потому, что является единственным, кто берется лечить подобные заболевания. Если, конечно, не считать Болотного Доктора».
Остальные же шаманы побаивались заразы, которую несли сталкеры, погонщики и проводники из проклятых земель пустошей. Впрочем, существовало довольно сносное оправдание. В шаманах нуждались все. Если какой-нибудь шаман заражался неизлечимой болезнью и умирал, по нему скорбели многие. Поэтому можно было сказать, что шаманы не брались за лечение болезней пустошей во благо других. Ну, а этот сумасшедший дядька… Вряд ли его хватятся, если с ним случится непоправимое. И в то же время будет хорошо, если он поможет Самоклейке.
— Когда ей станет лучше? — Дин посмотрел на девушку.
— Мне кажется, сейчас самое главное — чтобы она пришла в себя. Тогда можно будет узнать, как она себя чувствует… Впрочем, это уже моя забота.
— И сколько мне ждать?
Тон проводника был серьезным по двум причинам. Во-первых, после того как он убедился, что Филипп не совсем нормальный, у него появилось пренебрежение к этому человеку. Во-вторых, он только что задавал этот вопрос.
«А может, это действует артефакт?» — мелькнула у Дина мысль.
— Найди ближайшее святилище и обоснуйся там на… уж не знаю на сколько.
Филипп осмотрел проводника.
— На сколько хватит средств. Но думаю, что ненадолго. Я пришлю кого-нибудь, чтобы проинформировать тебя о делах…
— Не зная, где я нахожусь? — с сомнением спросил Дин.
— Информаторы не зря еще топчут Зону. Я знаю твое имя и думаю, что этого будет достаточно. К тому же тут поблизости не так уж много святилищ, чтобы тебя потерять.
Проводник некоторое время смотрел шаману прямо в глаза. Ему не понравилось пренебрежение, с которым говорил Филипп, но выбирать не приходилось. Дин еще раз взглянул на ведомую. Самоклейка выглядела очень плохо. А эффект Черной Души казался еще хуже. Проводнику везло, и им же явно пренебрегали. Хуже всего, что происходило это в одно и то же время.