Глава 7
Быт и служба молодого дворянина
Дожидаясь моего возвращения, Катерина задремала, ровно как и извозчик. Даже лошади, кажись, и те заснули, так что весь мой экипаж стоял в ночи, словно на него наложили сонное заклятье.
Но стоило мне запрыгнуть в повозку, как все сразу зашевелились. Катерина сдвинулась на сидении, освобождая мне место, а извозчик недолго думая приложился к бутылке.
— Поезжай вперед, — приказал я, усаживаясь поудобнее. — Я скажу куда надобно.
— Как изволите, барин…
И лошади, легко стронув повозку с места, зацокали копытами по булыжнику. С сонным видом Катерина закрутила головой по сторонам.
— Всю жизнь живу в Питере, но мест этих совсем не узнаю, — проговорила она негромко. — Все как-то незнакомо.
— Возможно, вы никогда прежде не бывали в этих местах, — предположил я. — Вы так и не вспомнили, где проживаете, сударыня?
Катерина с каким-то странным лицом помотала головой. Помолчав, поинтересовалась:
— Сумароков, ты уже покончил со своими делами?
— Да, на сегодня покончил.
— И куда мы теперь направляемся?
— Если у вас не появилось других пожеланий, то сейчас мы едем ко мне домой. Не волнуйтесь, у меня хороший дом, я могу выделить вам отдельную комнату.
— Ты живешь один?
Не совсем понимая, что она имеет в виду, я набычился:
— Как изволите понимать ваши слова?
— Прямо! Ну там — жена, дети…
— Нет, обзавестись семьей пока не имел удовольствия. Это у крестьян, сударыня, с таким делом все просто: чуть в плечах раздался — так сразу и берешь в жены девку из соседнего дома, плодиться и размножаться. А дворянину сперва службу государю отслужить надобно, а потом уже и о личном думать.
— Справедливо, — согласилась Катерина. — А тебе уже сколько лет, Сумароков?
— Двадцать четыре осенью исполнится.
Мой ответ, показалось, Катерину несколько удивил.
— Двадцать четыре? Я думала побольше! Мне тоже двадцать четыре в ноябре.
Тут уж удивляться пришла моя очередь. Возможно у меня даже челюсть слегка отвисла. А что глаза выпучились — так это совершенно точно.
— Быть того не может! Двадцать четыре! Честно признаться, сударыня, я полагал, что вам не больше восемнадцати!
Катерина заулыбалась, махнула на меня рукой.
— Ой, да брось ты! Скажешь тоже!
— Истинный крест… — я торопливо перекрестился. И тут мне прямо в голову ударило: — Сударыня, так может у вас и муж имеется⁈ Может вы просто все позабыли?
Катерина неожиданно рассмеялась. Пихнула меня в плечо своим плечиком.
— Может у меня память и отшибло, — заявила она, — но я точно помню, что мужа у меня нет. Так что не бойся, Алешка, не прибежит он к тебе посреди ночи и не вызовет на дуэль.
Я немного смутился.
— Да я и не боюсь… А что касаемо дуэлей, сударыня, так я в них всегда немалую ловкость проявлял.
— О как! — Она немного отстранилась от меня, но лишь для того, чтобы посмотреть со стороны с каким-то новым выражением лица. Но ничего неприятного для себя я в этом не заметил. Мне показалось даже, что в глазах у нее появился живой интерес. — Тебе доводилось принимать участие в дуэлях?
— Доводилось.
— На шпагах или на пистолетах?
— Дуэли положено проводить на шпагах, сударыня, ибо только она способна в полной мере защитить честь дворянина. Однако, я слышал, в последнее время все больше входят в моду дуэли на пистолетах, но самому мне в подобном не доводилось принимать участие. Выстрел — это всего лишь воля случая. А хороший удар шпагой — это всегда твой собственный нрав и крепость руки!
— Бред какой… — со смехом отозвалась Катерина. — Если хочешь знать, дуэль не имеет никакого отношения к установлению справедливости. В драке на шпагах побеждает тот, кто лучше фехтует, а в дуэли на пистолетах — тот, кто лучше стреляет. Только лишь и всего.
Самое интересное, что в ее словах была доля истины. Я и сам неоднократно приходил к подобному выводу в своих размышлениях о дуэли. Зачастую на них гибнут те, кто был точно прав в своих претензиях, а победу торжествуют всякого рода подлецы и негодяи. Случается, конечно, и наоборот, но это только подтверждает тот факт, что любая дуэль — это не более, чем соревнование фехтовальных навыков.
Но дело тут вовсе не в том, кто кому пустит кровь. Дело в самой возможности защитить свою честь, не прибегая к судам и не подыскивая для того доказательств. Это способ привлечь внимание света к своей проблеме, а уж он сам расставит свои предпочтения в этом вопросе…