— Ха-ха. — Она свернула пергаменты и засунула их под стол.
Он развернул свиток.
— Это изображение одного из городов Ортрос.
Нора отступила, не глядя на страницу.
— Я видела иллюстрации Ордена, спасибо.
Дэв поднял бровь.
— Разве эти изображения могут быть точными? Кто-нибудь из рыцарей бывал там?
— Нет, потому что ни один Тенебрианец, отправившийся в Ортрос, не вернулся, чтобы рассказать об этом.
— Потому что они предпочитают остаться. — Он указал на развернутый свиток. — Разве трудно понять почему?
Если убеждения Норы не выдержат искушения одной иллюстрации архитектуры, это не сулит ничего хорошего ее попыткам сопротивляться его прикосновениям позже. Она подошла и взглянула на его проклятый рисунок.
Ее ожидания рухнули. Изысканная картина изображала город дворцов с величественными куполами. Стрельчатые арки украшали крытые порталы с сводчатыми, сотоподобными потолками, а яркие мозаики покрывали каждую поверхность. Она никогда не могла представить такие сложные решения в самых смелых мечтах… но кто-то смог.
Она не знала, верила ли она, что это может быть реальное место, но даже если бы это было не так, эта прекрасная мечта родилась в уме и руках Гесперина.
— Этот город был спроектирован Первородной Ясамин11, — сказал Дэв. — Она одна из наших величайших архитекторов, основательница движения Ясамини.
— Она создала свой собственный архитектурный стиль? — Все это… вышло из ума женщины.
Он лжет? Скорее всего, нет. Гесперины поклоняются богине и позволяют женщинам совокупляться с кем угодно. Почему бы не позволить им быть архитекторами?
— Я больше всего на свете люблю этот город, — сказал Дэв. — Архитектура вдохновлена землей людей, где и Ясамин, и я начали свои смертные жизни. Правда, она на тысячу лет старше меня.
Это наконец отвлекло взгляд Норы от несправедливо прекрасной иллюстрации. Впервые она посмотрела в эфирное лицо Дэва и попыталась разглядеть человека, которым он когда-то был.
— Ты говоришь, Гесперины не заставляют людей превращаться. Значит, ты выбрал эту жизнь?
— Да. — Тень пробежала по его лицу. — Мы с братом происходили из семьи врачей в Империи. Я специализировался на исцелении разума, а он — на исцелении тела. После моей службы в Императорской Армии, где я лечил душевные раны солдат, мне… нужно было что-то изменить. Мы отправились в Ортрос вместе, чтобы учиться у Гесперинов, и решили остаться.
— Империя? — Она раскрыла рот.
Он схватил ее пальцы, и внезапное прикосновение вызвало маленький шок. Он развернул ее бледную руку на своей широкой, коричневой ладони.
— Разве ты не догадалась?
— Я предположила, что ты из Кордиума, к югу отсюда.
Он фыркнул.
— Разве я похож на напыщенного, суеверного клирика из Земель Магов?
— Н-нет. — Гладкая теплота его кожи напомнила ей, как его рука ощущалась в других местах. О боги, почему он не мог быть холодным и липким, какими должны быть Гесперины? — Я слышала об Империи за морем, но думала, что это всего лишь сказка.
Он посмотрел на нее с недоумением.
— Она была вполне реальна, когда я посещал ее в прошлом году. У Империи заключен союз с Ортросом, и люди свободно путешествуют между ними для торговли и обучения.
— Значит, ты выбрал стать еретиком, чтобы… учиться?
— Не можешь представить, как я отказываюсь от души ради книг, да?
— Наверняка в твоей смертной жизни было что-то, ради чего стоило остаться.
— Мое время как человека научило меня, что сколько бы мы ни узнавали о разуме, он остается самой загадочной границей исследования. Нам, Гесперинам, понадобятся жизни, чтобы научиться исцелять такую сложную часть себя. Я хочу быть частью этих исследований. Разве тебе не кажется, что тебе понадобятся века, чтобы изучить все архитектурные стили мира?
Она отдернула руку.
Дэв провел пальцами по ее виску.
— Представь: учиться у самой Ясамин. Стать признанным архитектором, вызывающим восхищение.
Грудь Норы сжалась.
Он поддел пальцем непокорный локон, выбившийся из ее вуали.
— Ты могла бы проектировать и строить свои собственные памятники, которые простоят веками. Поколения студентов знали бы твое имя.
В тот момент она ненавидела Гесперинов больше, чем когда-либо.
Локон выскользнул, и Дэв провел прядью ее волос между пальцами.
— Представь: ты могла бы часами сидеть, обдумывая новый проект и чертя планы, без укоров и помех.
Бессмертие… сила… ничто из этого не искушало ее. Но это?
Какая же она дура, чтобы думать об отказе от души ради такой простой вещи.