«Принеси мои сокровища и приведи этого грабителя! Ты тотчас получишь такую награду, какой еще ни разу от меня не получал. Хотя знаешь что? Я выдам тебе ее наперед!»
После долгих пререканий Фицко удалился, сияя от счастья и неся тысячу золотых, припрятанных за пазухой и в карманах.
«Тысячу золотых! Целую тысячу! — точно пьяный, шептал он Павлу Ледереру, который встретился ему на пути. — У меня, приятель, уже столько денег, что я смогу купить Магдуле все, чего она только ни захочет».
А потом Павел Ледерер подслушал еще и разговор Илоны с Дорой, после того как графиня позвала их и повелела безотлагательно где угодно найти и нанять новых девушек. Только пусть-де не забывают, что они должны быть дворянского роду.
Как только эти дьяволицы остались одни, между ними состоялся такой разговор:
«Дора, плохо наше дело!»
«Что верно, то верно, Илона. Дворянские дочери добровольно сюда не пойдут ни за что на свете. А насильно? Не иначе, как лишимся всех своих зубов!»
«В том случае, если бы они у нас были, ха-ха! Да разве речь только о зубах! Головы можно лишиться, Дора!»
«А знаешь, что мы сделаем, Илона? Наловим простых девушек, оденем их в платья этих франтих и приведем госпоже будто бы дворянок!»
«Это мысль: в конце концов, девушки есть девушки. Но для нас опасность все равно остается. Что-то боязно мне. Госпожа готовится к отъезду в Семиградье. Если не возьмет нас с собой, нам лучше исчезнуть. Назревает неладное. Госпожа как-нибудь выкрутится, а нам — отдуваться».
«И Фицко тоже навострил лыжи. Я слышала, как он о том говорил Павлу Ледереру».
Они условились, что приведут нескольких девушек, чтоб подзаработать еще, а после Рождества — только их и видели.
Через четыре дня пожалует сюда граф Няри. Подойдут и Лошонский, Калина, Кендерешши, Дрозд и Ледерер. Это будет наш последний совет.
Пора приступать к действиям!
(Из чахтицкой приходской хроники)
Эти строки писаны в двадцать первый день месяца декабря. На граде, должно быть, почуяли: что-то назревает. Войско сегодня перебралось туда. Лишь несколько гайдуков остались в замке. Там уже и вправду нечего охранять, разве что вход в подземелье.
«Достаточно забить в набат в Чахтицах и в окрестных деревнях, — заявил на сегодняшнем совете Ян Калина, — чтоб мятежники хлынули в замок, потом пошли на град и разнесли его точно карточный домик».
«Их будет тьма! — Кастелян весь пылал от возбуждения. — В одних Чахтицах поднимется четыреста жителей!»
«Чем больше, тем лучше», — довольно присовокупил и граф Няри.
«Меня тревожило, — заметил Дрозд, — как бы ратники не нанесли нам большого урона своими пищалями. Правда, теперь это меня уже не так волнует. Сегодня я поймал пятерых гайдуков и только было собрался накостылять им изрядно, как они слезно взмолились. Что им, дескать, остается делать? Гайдучество — их хлеб. Прими, мол, нас в свою вольницу. Вне града нас и так хватает, сказал я им, а вот внутри нам требуются союзники. Вот мы и договорились, что они позаботятся о пороховом складе. Зальют его, чтоб не взорвался. А когда он понадобится ратникам, найдут они там одну кашу!»
«Ты полагаешься на гайдуков?» — засомневался Имрих Кендерешши.
«В них заговорила совесть, что они до сих пор защищали злодеев. Теперь набрались смелости, и я им верю».
«За этим порохом пригляжу и я!» — вступил в разговор Ледерер. — А вы, друзья, не спускайте глаз с девушек. С Мариши и особенно с Магдулы. Фицко постарается заполучить ее любой ценой. И не забудьте об Эржике, поскольку злоба Фицко не утихла. Алжбета Батори, которая, пожалуй, ненавидит ее больше, чем он, позволит ему сделать с ней, что тому вздумается. Вы также будьте осторожны, потому что Фицко на вас точит зуб и хочет с вами расквитаться еще до своего побега. Удерживает его здесь только жажда мести, и хотя его тяга к деньгам ненасытна, он знает, что от госпожи ему больше золота не видать».
Разбойники рассмеялись.
«Пусть его точит зубы, — сказал Дрозд. — Мы их сломаем, будь они хоть из железа».
«А девушки в безопасности в охотничьем замке!» — сказал Кендерешши.
Граф Няри задумчиво смотрел перед собой, потом вдруг спросил Павла Ледерера:
«А ты знаешь, где Фицко спрятал свой клад?»
«Только я это и знаю. Хотя Фицко и понятия об этом не имеет».
«Опиши мне это место!»
Он сделал набросок по описанию Ледерера, но вскоре перестал рисовать.
«Ладно, найти легко и по памяти», — махнул он рукой с явной радостью.
«Что же вы задумали, господин граф?» — Во мне вспыхнуло подозрение.