Птицы, застыв, зловеще наблюдали за нами со своего каменного насеста. Я знала, что это дурной знак. Чернее ворона лишь смерть — гласило народное поверье.
Брехин, куда мы ехали, представлял собой круглую каменную башню, расположенную рядом с церковью. Какой-то прыткий монах начал звонить в старый железный колокол, когда мы проезжали мимо, направляясь к крепости мормаера Ангуса Синила. Он выдавал своего сына за дочь Константина Мак Артера, но мы приехали за несколько дней до свадьбы, так как Макбет собирался переговорить с другими танами и мормаерами, чьи земли располагались по соседству, между Файфом и Мореем.
Боде тоже должен был приехать. Я не видела отца с момента своей свадьбы с Гиллекомганом и с нетерпением ожидала его приезда. Два года назад я покинула Файф, будучи в душе еще совсем ребенком. Теперь я превратилась во взрослую, умудренную женщину, ибо жизнь успела преподать мне суровые уроки. К тому же я хотела показать отцу своего сына. Лулах был очаровательным пухлым ребенком, унаследовавшим крепость и здоровье от Гиллекомгана, глаза Боде и улыбку Эльсы. Он был спокойным мальчиком и доставлял только радость.
Боде и Долина приехали с юным Малькольмом — сыном моего погибшего брата. Мы встретились тепло, хотя чопорная учтивость поначалу мешала нам с Боде. Я так долго считала, что он меня предал, но даже воспоминания об этом рассеялись, как только Боде взял на руки своего внука. Долина, не имевшая собственных детей, была так очарована моим сыном, что он получил в ее лице преданную няньку, не отходившую от него в течение всего времени, пока мы были вместе. А моему племян нику, высокому темноволосому мальчику, исполнилось уже четырнадцать, то есть по шотландским меркам он достиг совершеннолетия. Он не мог нарадоваться на свой новый меч и кольчугу и лучился гордостью от того, что путешествует с Боде как настоящий воин. Сердце мое сжалось при виде него — так он был похож на своего отца, которого никогда не видел. Я представила себе, что в один прекрасный день таким станет Лулах, и меня обуяли чувства, какие я редко испытывала, — я поняла, как люблю всю свою немногочисленную родню.
Когда на следующий день после нашего приезда Синил пригласил гостей на охоту, я поехала тоже. Мы надели перчатки, выбрали себе птиц и, приторочив к седлам приманки и мешки с кусочками мяса на случай, если птиц надо будет вознаградить за работу, выехали в поля. Вначале птиц как следует покормили, чтобы они не рвали добычу и быстро возвращались на свист. Макбет взял большого краснохвостого ястреба, а Боде — другого такого же. Я выбрала маленькую пустельгу с молочной грудкой и серыми пестрыми крылышками. Она была изящной и красивой.
Мы спешились, Боде послал свою птицу преследовать жаворонка и, присвистывая ее обратно, двинулся вперед в сопровождении стремянного, готового забрать любую добычу. Заметив, что мой отец один, я направилась к нему, неся пустельгу на левой руке. Опыт подсказывал мне, что во время охоты Боде будет спокоен и общителен, а мне требовалось с ним поговорить.
Ястреб Боде уже спустился на землю и прикрыл свою добычу распростертыми крыльями, так что Боде послал за ней стремянного, когда я подошла к нему. Мы посмотрели, как мальчишка отвлек птицу приманкой, потом запихал добычу в мешок и побежал относить ее в общую кучу. Боде уверенно выставил руку и позвал своего ястреба.
— Красивая пустельга, — заметил он, глядя на моего сокола. — Ты знаешь, что Сорха умерла?
Я не знала об этом и ощутила резкую боль от того, что не стало этой умной птицы:
— Нам всем будет ее недоставать.
— Да. Ты хорошо выглядишь. И ты не утратила своего навыка обращения с птицами.
— Ты считаешь, что роды и вынужденный брак должны были заставить меня поглупеть?
Он ухмыльнулся:
— Ну, тогда ты являешься исключением. Говори, что ты хотела мне сказать.
Я вскинула руку, и моя пустельга взлетела вверх. Мы с Боде двинулись в сторону от остальной группы.
— Макбет и король договорились о том, чтобы убить Гиллекомгана.
— Ру, мне жаль, что ты осталась вдовой, — с сочувствием ответил Боде. — Но не вини во всем своего нового мужа. Иногда для того, чтобы защитить жизнь, близких, благоденствие окружающих и само будущее, приходится прибегать к убийству.
— И ты не выразил недовольства в связи с моим вторым браком и тем, как со мной обращались.
— Отец не может заниматься сватовством своей овдовевшей дочери. Макбет имел право. К тому же я знал, что он тебя не обидит, — добавил Боде.
— Может, ты и об их заговоре знал и специально уехал в Ирландию, чтобы не вмешиваться?
— Я не вступаю в заговоры с целью убийства сородичей, — коротко ответил он. — Но меня это не удивило.
— Я знаю, что два года тому назад ты с большим удовольствием выдал бы меня за Макбета.
— Да, так бы и произошло, если бы он не был тогда женат и занимал бы более высокое положение. Хотя какая теперь разница, раз все уже устроилось, — с удовлетворением добавил он.
Это вызвало у меня отвращение:
— Зачем же ты выдал меня за Гиллекомгана, если знал, что при таком враге он долго не протянет?
— Я хотел, чтобы ты находилась в безопасности. Самым безопасным местом был Морей.
Я начинала понимать:
— То есть ты рассчитал, что, когда я стану вдовой Морея, Макбет сможет взять меня в жены.
— И судьба сыграла мне на руку, — подтвердил Боде. — Он освободился от своей жены, а ты… короче, сейчас все устроилось именно так, как я и мечтал, когда ты была еще маленькой.
Моя птица опустилась на верхушку высокого дерева и теперь наблюдала за нами. Я подняла руку, чтобы она не слишком наслаждалась свободой. И она мягко спланировала на мою кисть.
— Макбет собирается стать королем, — призналась я, ибо вокруг нас никого не было.
Боде кивнул. Было видно, что он уже знает об этом.
— И многие его поддержат. Так что, как я и надеялся, ты когда-нибудь станешь королевой. — Боде двинулся вперед, высоко подняв руку, и его ястреб начал беспокойно оглядываться по сторонам. Я поспешила вслед за ним, и некоторое время мы шли молча, погрузившись в собственные мысли.
— Если у Макбета много сторонников… значит, Дункан Мак Крайнен должен его остерегаться, — наконец промолвила я.
— Пожалуй. Лети! — И он отпустил своего ястреба, который забеспокоился при виде пролетавших мимо птиц. Боде повернулся ко мне: — У тебя есть прекрасный сын и новый муж. Занимайся ими и не думай о прочем. Время и Господь Бог позаботятся о будущем. Здесь и сейчас мы ничего не можем решить.
— Я — маленькая королева Морея, а не кухонная жена, чтобы меня отстранять от решения мужски — проблем. Я хочу знать всю правду. — Моя пустельга тоже занервничала, и я ее выпустила. Она стрелой взвилась вверх — изумительно красивое зрелище на фоне чистого голубого неба.
Боде вздохнул:
— Ладно, слушай. Говорят, что король Малькольм хотел, чтобы Гиллекомгана убили, и послал Макбета, чтобы тот проследил за этим. Получив Морей, Макбет освобождал путь Дункану на юге. И Малькольм считает, что Макбет, имея в своей власти такую большую территорию, будет занят исключительно ее нуждами — скотом, торговыми портами и постоянной необходимостью держать в узде викингов.
— Мой муле управился со всем этим и уже помышляет о большем. А теперь скажи мне, что ты сам думаешь, а не то, что ты слышал.
— Я думаю, что Макбет — лучший защитник Морея, а следовательно, и всей Шотландии от норвежской угрозы. Думаю, что в его лице Шотландия обретет прекрасного короля. А станет он им или нет, зависит только от него.
Я кивнула:
— Малькольм прекрасно все устроил: Морей отдал Макбету, Кейтнес и Оркнейские острова — Торфину, а остальное — Дункану. Так и будет, если Макбет ничего не предпримет, а что-либо предпринять он может, лишь имея большие силы.