— Что ты собираешься делать?
— Если Торфин высадится в Морее, я встречу его со своим войском и заставлю отступить. Пусть преследует Дункана сколько угодно, но прохода через свои земли я ему не дам, — несмотря на свой изможденный вид, решительно ответил Макбет. — Поэтому тебе лучше уехать из Элгина с большей частью домочадцев.
— Я хочу остаться и сражаться рядом с тобой.
— Ру, — вздохнул Макбет. — У тебя есть сын. Подумай о нем.
— Я думаю. Ему нужен дом и отчим.
— Уезжай, — устало повторил он. — Я хочу, чтобы ты уехала.
Этот приказ прозвучал как удар хлыстом. Я было начала возражать, но в этот момент у ворот раздались крики и топот копыт.
— Ру, давай договоримся. Я должен знать, что ты находишься в безопасности.
Я вздохнула и отправилась отдавать распоряжения слугам, которые уже зажигали длинные факелы, так как вокруг сгущались пурпурные сумерки.
В День воздержания следует воздерживаться от дурных и рискованных поступков, а также стараться не падать, ибо в этот день произошло падение ангелов. Именно в этот день я вместе со своими домочадцами прибыла в Кром Алт — очень древнюю крепость на каменном фундаменте, обнесенную деревянными стенами, от которых пахло плесенью. Немногочисленная ленивая прислуга довела крепость до полного запустения. Долина одобрила бы меня, если бы увидела, как я устроила всем выволочку. Мы с Мэв превратились в непоколебимых полководцев, и уже через неделю все стало выглядеть гораздо лучше.
Крепость стояла на берегу реки, куда вместе с Ангусом и несколькими телохранителями я стала выводить Лулаха, чтобы он научился ловить рыбу. Река была глубокой, а течение быстрым, но иногда мы садились в рыбачью лодку, обтянутую кожей, и наслаждались свежим ветром, дувшим нам в лица. Уловы у нас были богатыми, к тому же Ангус научил Лулаха заходить в воду и ловить мелкую рыбу руками на манер горцев. Никогда еще я не видела своего сына таким счастливым, как в тот день, когда ему удалось поймать свою первую форель.
Мы мирно и спокойно жили в Кром Алте, а Макбет охранял Элгин, пока не прислал нам сообщение о том, что снова направляется на юг, чтобы встретиться с Дунканом. По прошествии нескольких недель он заехал к нам и согрел мою постель, так что у меня вновь возникла надежда, что я смогу зачать даже в этих обстоятельствах.
Из Банхори приехал Константин, чтобы встретиться с Макбетом.
— Торфин снова заявил, что не заплатит ни единой монеты Дункану и не откажется от своих владений в Шотландии, — сообщил он нам. — Он скорее уничтожит Кейтнесс, чем вернет его обратно. Я не удивлюсь, если потом он двинется на Морей.
— Но ведь мы в Кром Алте в безопасности? — спросила я Макбета. — Или нам снова придется куда-нибудь переезжать?
— Вы здесь не в большей безопасности, чем в каком-либо другом месте, — ответил он, и я увидела, как его чело омрачила тревога.
В разгар августовской жары король Дункан снова отправил суда, чтобы упредить Торфина. И они снова были потоплены жителями Оркнейских островов. После этого Торфин собрал войска и, посадив их на военные ладьи, переплыл серые просторы океана и высадился на земли Кейтнесса. Он двинулся на юг, уничтожая все на своем пути.
Так начались долгие годы войны.
Часть третья
Глава 24
Я чувствовала, что без магии мне не обойтись.
Я поняла это, слушая барда Дермота Мак Конела, читавшего хвалу в честь Макбета. Дермот описывал битвы, в которых Макбет одержал победы за последний год, и намекал на то, что наши враги прибегали к магии. «А почему бы и нам не прибегнуть к ней? — подумала я. — Мы тоже нуждаемся в заговорах и колдовстве, которые могли бы защитить нас и обеспечить нам победу».
— Кормилец воронов Торфин, — произнес Дермот, беря на своей арфе низкий аккорд, символизировавший этого человека, — воспользовался коварным колдовством на земле Шотландии и прорубил себе путь огнем и мечом от Кейтнесса до Росса. Викинги уцелели лишь благодаря своему заговоренному знамени. Когда Торфин встретился с Макбетом и возглавляемым им трехтысячным войском на границе Морея, лишь благодаря заговоренному ворону и милости своего брата он живым ушел с поля боя.
— Ушел с поля боя! — хмыкнул Эрик из Росса, которому мы предоставили убежище. — Я слышал, он бежал, как испуганный заяц.
— Да, так рассказывают скотты, — с насмешливым видом заметил Макбет.
Я кинула на него взгляд. Это был редкий вечер, который он проводил вместе с нами в Кром Алте. Обычно он отсутствовал по несколько недель, а то и месяцев, сражаясь с Торфином и образумливая Дункана. Я видела его настолько редко, что теперь острее стала замечать происходящие в нем перемены: он похудел, стал более мрачным и суровым, борода у него потемнела, и во всем его облике появилась какая-то серьезная глубина. Под глазами пролегли глубокие морщины, длинные неухоженные волосы выцвели и приобрели соломенный цвет. Лицо его обветрилось и загорело под солнцем, а на теле появилось несколько новых шрамов — рваный след на руке и подживающая ссадина на подбородке, дополнившая шрам, оставшийся после удара Гиллекомгана, нанесенного ему в зале моего отца.
Месяцы, проведенные на границе Морея, который он защищал от своего брата, которому когда-то доверял, не прошли даром. Теперь уже все понимали, что Шотландию надо освободить от становящейся все более беспомощной власти Дункана. Макбету то и дело поступали предложения от других мормаеров, готовых оказать ему помощь в борьбе против Торфина, а в дальнейшем и против Дункана.
Все чаще раздавались голоса, что настоящий король Шотландии обитает в Морее. По мере того, как месяцы складывались в годы, все начинали понимать, какие усилия прикладывает Макбет, чтобы не допустить Торфина и его викингов в Морей и Шотландию и убедить короля не отправлять больше войска и ладьи к Оркнейским островам. Но Дункан продолжал настаивать на своем праве получить Кейтнесс.
— Распаленный требованиями короля скоттов и разъяренный потерей своих соотечественников, — продолжал Дермот, — Торфин поклялся отомстить Дункану. Он высадился со своими викингами в Кейтнессе и двинулся на юг, все сжигая и уничтожая на своем пути. Кормилец воронов поклялся, что ничего не оставит Дункану.
И пока я его слушала, у меня начало созревать решение. Как только мы вернемся на север, я постараюсь отыскать бабку Торфина, которая была ведьмой. Она обучила Торфина магии, когда тот был еще ребенком. Теперь же она жила в Морее и наверняка тоже хотела положить конец этому безумию. Кроме того, у меня был личный повод встретиться с ней.
— На границе Росса Макбет и его люди заметили поднимающийся черный дым, — произнес Дермот. — «Только попробуйте пересечь границу Морея, и никто из вас не останется в живых!» — прокричал он, обращаясь к ордам викингов. — Эту речь присутствующие встретили аплодисментами. — «За Морей!» — вскричал Макбет и сошелся в битве с Торфином и викингами. Оркнейцы оскорбляли нашего мормаера, называя его Карлом Хундиссоном, что означает «песий сын». Но люди Морея оттеснили викингов к морю, и норвеги поплыли домой зализывать свои раны.
Эрик из Росса стукнул кулаком по столу и заулюлюкал, приветствуя победу при Тарбет Нессе. Остальные последовали его примеру, и от топота ног чаши запрыгали на столе, а из поднятых вверх рогов начал расплескиваться эль. Лулах, сидевший напротив меня, тол<е принялся колотить по столу своей деревянной чашей, пока Элла не положила руку ему на плечо.
Он умолил меня остаться допоздна, чтобы послушать хвалебную песнь Дермота, и я уступила его просьбам, будучи не в силах отказать любимому сыну. Макбет сказал, что я разбалую ребенка, если буду потакать всем его капризам и прихотям. Но Лулах был моим сокровищем, и моя любовь не могла его испортить, просто он от рождения рос жизнерадостным мальчиком. Да и сам Макбет уже заказал для него кожаные доспехи, деревянное оружие и кожаный шлем, украшенный плюмажем из ястребиных перьев. Так что, когда ребенок принялся стучать чашей, расплескивая свой разбавленный эль, и кричать вместе с остальными воинами, его приемный отец не смог удержаться от улыбки. Он хотел, чтобы его пасынок превратился в буйного и отважного воина.