— Прекрасный. Не против, если я прогуляюсь с вами?
— Буду только рад, — подмигнул пекарь.
Мистер Филлипс держал свою лавочку в Илиниуме уже больше сорока лет.
Они не спеша побрели к центру города.
— Что у вас в пакете? — поинтересовалась Рей, указывая на свёрток, который мужчина бережно держал в руках.
— Ах, лимонный кекс для моей Женевьев, испек его сегодня утром.
— Ее любимый? — улыбнулась девушка. Мужчина кивнул. — Передавайте ей привет. Последний раз, когда мы разговаривали, она очень переживала, что у вас будут мёрзнуть ноги, потому что без нее вы ни за что не станете надевать те теплые колючие носки.
Мистер Филлипс рассмеялся.
— Как на нее похоже, — покачал головой. — А ведь я надевал. — Грустно усмехнулся. — Ты пойдешь на открытие фестиваля сегодня?
— Конечно, я всегда хожу.
— Я тоже не пропустил ни одного года…
Рей пристально посмотрела на задумавшегося мужчину.
— Вы можете остаться до конца праздничной недели, если хотите.
— Спасибо, милая, но я, пожалуй, и так задержался, к тому же, завтра кекс уже будет невкусным.
Рей свернула с центральной дороги на небольшую тропинку и остановилась в нескольких метрах от густого ельника.
— Дальше я идти не могу.
Между пышными ветвями появилась едва различимая тень. Мужчина поднял на Рей голубые водянистые глаза, поджал губы, глубоко вдохнул.
— Спасибо, что проводила меня, моя дорогая. Надеюсь, мы встретимся ещё очень нескоро.
— Не за что, — прошептала девушка, глядя, как мистер Филлипс уходит, оборачивается и с улыбкой приподнимает шляпу, а потом теряется среди темных ветвей.
Рей прикрыла глаза, прислушиваясь к повисшей вокруг звенящей тишине. Но вот, спустя минуту, деревья снова жизнерадостно зашелестели листьями, а ветер игриво растрепал выбившиеся из пучков каштановые пряди. Она вернулась на дорогу, ведущую мимо малоэтажных кирпичных домов к центральной площади Илиниума. За одну ночь город преобразился до неузнаваемости — всюду были развешены цветные фонарики, окна украшены желтыми гирляндами, около каждого подъезда, входа в кафе и отель выставлены резные тыквы, а воздух заполнился ароматом печеных яблок, свежей выпечки и пряностей. Играла музыка, улицы заполонили толпы туристов, к центральной площади стекались местные и приезжие, и каждый из них тащил с собой какую-нибудь старую вещь для костра, который будет сожжен в последний день фестиваля. И среди всех этих лучезарных улыбок, праздничных нарядов, звонкого смеха и ярких красок, так гармонично сочетающихся с пожелтевшей листвой, выделялась одна лишь только молоденькая продавщица в зеленом фартуке, что сидела и тихонько плакала на ступеньках пекарни, сжимая в руках мобильный телефон. Рей даже хотела подойти к ней, но в последний момент удержалась — предпочитала не вмешиваться без особой необходимости. Вместо этого она свернула на улочку, где находилась Такодана.
Увидев Рей, Маз вопросительно кивнула.
— Мистер Филлипс, — ответила девушка, стягивая куртку.
— О… — на секунду нахмурились старая ведьма, но сразу же улыбнулась. — Он всегда любил випить рюмочку моей домашней настойки после закрытия. А где же твой магистр? — Маз хитро прищурилась.
— Он не мой, — пробурчала под нос Рей, заливаясь краской. Стала заваривать себе кофе.
Хозяйка бара посмотрела на нее поверх своих огромных очков. Ее не проведешь.
— Ну-ну, — цокнула, но больше допытываться не стала, за что ведьма была ей невероятно благодарна.
Конечно, глупо было отрицать, что их словно магнитом тянуло друг к другу, но Рей изрядно переживала о том, чем для нее может обернуться это увлечение. Она старалась не привязываться к людям, особенно мужчинам — слишком больно было, когда они, рано или поздно, оставляли ее. Пусть ведьма больше не была привязана к земле физически, понимала — она не сможет навсегда покинуть свой удел. И от того тяжелее было принять, что магистр безвозвратно завладел ее мыслями, которые неустанно возвращались к его горячим рукам, словно созданным, чтобы держать ее в объятиях, губам, что разжигали внутри неведомый раньше огонь, бездонным антрацитовым глазам, выворачивающим всю ее душу наизнанку, сладкой манящей Тьме, в которой она готова была утонуть, и даже, черт возьми, его дурному характеру. Она бы хотела забрать его одиночество, приняла бы без остатка все самое хорошее и плохое, что было в нем, и обиженного на весь мир ребенка, которого он прятал глубоко внутри, и даже монстра, что помогал ему выживать. Но ни один еще не захотел остаться, и Рей была искренне уверена, что Кайло тоже не захочет.
Спустя несколько часов, проведенных среди нескончаемого потока клиентов, Рей уже порядком вымоталась, но не увидела и не услышала ничего, что могло бы пролить свет истины на предстоящий темный обряд, безуспешно попробовала сплести ещё несколько путанок, а между тем, концентрироваться на интересующем ее вопросе становилось все труднее, словно кто-то специально мешал ей. Кайло за весь день тоже так и не позвонил.
В восемь вечера, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, и улицы озарились светом ярких желтых огней, Маз закрыла бар. Домой Рей возвращаться не стала — свой праздничный наряд она ещё на прошлой неделе оставила в Такодане. В этом году, как бы глупо это не звучало, она была ведьмой — свободное клешеное платье в пол с длинным рукавом цвета спелой вишни, затянутое под грудью черным кожаным корсетом, на плечи накинут черный плащ-накидка с капюшоном. Накрутила волосы на плойку Маз, заплела в косу-водопад, украсила веточкой рябины, а губы накрасила помадой того же цвета, что и платье. Покрутилась перед зеркалом и, удовлетворившись увиденным, отправилась на центральную площадь. Метлу, хоть та и отлично дополняла образ, все же решила с собой не брать.
— Рей! Мы здесь! — блондинка в неприлично коротком костюме Красной Шапочки около лавочки с глинтвейном воодушевленно махала ей рукой.
Чтобы добраться до подруги, Рей сначала пришлось протиснуться через толпу всевозможной галдящей и выпивающий нечисти, ожидающей начала Самайна.
— Привет, Кай, — она задорно оглядела девушку с ног до головы. — Где твой волк? — Ухмыльнулась.
— Эй, волк! — присвистнула Кайдел.
— Я здесь, моя вкусненькая, — По, единственным волчьим атрибутом которого были серые уши, резким движением притянул к себе за талию Красную Шапочку. — О, привет, Рей. — Оторвался от своей «добычи» и чмокнул Рей в щеку.
— Привет. Что-то ты не очень на волка похож, — ухмыльнулась она.
Эффектный брюнет подмигнул.
— Это маскировка.
— Милый, принесешь нам выпить? — Кайдел невинно похлопала глазками.
— Конечно, я уже занял очередь.
Рей машинально посмотрела по сторонам.
— Кого-то ищешь? — ярко-красные губы блондинки подернулись в беззлобной усмешке.
— Где Роуз? — Рей решила быстро сменить тему, понимая, к чему клонит ее подруга
Кайдел только отмахнулась, принимая стакан из рук вернувшегося с глинтвейном мужа.
— У нее своя программа, — пригубила вино. — Ну, а ты собираешься сегодня знакомить нас со своим магистром?
Рей уже было открыла рот, но, к ее неописуемому счастью, внезапно повсюду погас свет, толпа, состоящая преимущественно из туристов, испуганно ахнула. Откуда-то из-под фонтана повалил искусственный дым, подсвечиваемый лишь парой лунных прожекторов, а на площади появился «злой дух». Это должна была быть миниатюра — каждый год жители Илиниума разыгрывали сцену из легенды, в которой язычники, облачившись в пугающие маски, прогоняют злые Силы обратно в их мир. Только вот злой дух, судя по тому, как его пошатывало, очевидно, Самайн начал отмечать очень заблаговременно. На середине своей речи он забыл слова и сразу перешел к следующей сцене, где он похищает невинную деву. Невинной девой оказалась туристка лет сорока, которую злой дух принялся лапать явно не по сценарию, но та, кажется, была совершенно не против. Под зловещую музыку и нарастающий хохот толпы на импровизированную сцену проследовали несколько человек в огромных уродливых масках — шаманы. Почти сразу стало понятно, что время до спектакля они проводили вместе со злым духом. «Испугавшись», злой дух принялся улепетывать, наступил на полы собственного одеяния и рухнул, выматерившись, определенно, не в духе того времени, но подняться уже не смог — так и стал покидать сцену на четвереньках. Помимо всего прочего, несчастный ещё и пинок под зад заработал от решившего сымпровизировать шамана, который с криками «Вот и ползи отсюда, тварь нечистая» кинулся на духа. Невинная дева, к слову, бросилась на его защиту, со сцены они уже уходили вдвоем. Рей, утирая слезы, присоединилась к пронесшимся по площади аплодисментам, и немного грустно вздохнула. Если бы это действительно было так просто… Но, в любом случае, это была лучшая интерпретация легенды, которую она видела в своей жизни.