Небольшой огонёк стал разрастаться и, достигнув размера огромного искрящегося шара, взорвался тысячью мелких осколков, из которых появился...
– Одинсон! Так рада тебя видеть. Я готова отправиться в Вальхаллу, как и подобает великому войну.
– Не много ли тебе чести? – мягкий бархатистый голос явно не скрывал сарказма.
– А, это ты, – сделала наигранно разочарованную интонацию Валера. – Что ж, коль выбор не велик, согласна и на тебя, братишка.
– У меня мало времени.
– Зато у меня хоть отбавляй. Я застряла тут с этими вампирами на всю гребаную вечность.
– Не на вечность – тебя ещё не обратили.
– Да неужели?
– Ты переоцениваешь свою живучесть.
Валера окинула брата взглядом, полным презрения, и Влад затих.
– Отбросим ненужные прелюдии. Есть идеи, как вытащить меня отсюда и упокоить мою душу с миром?
– Я... Работаю над этим.
Влад вздохнул и устало потер переносицу.
– Ага, то есть идей нет.
– Ну, почему же нет... Я...
– Влад, по ушам мне не чеши. Я тебе не шпана, чтоб на этот пиздёж вестись.
– Не сердись. Я правда работаю над твоим возвращением в нашу реальность. Просто в нынешних условиях это слегка... затруднительно.
– Да ну?
– Не одной тебе приходится обживаться на новом месте. Меня вот после твоей смерти забрали хрен пойми куда, и теперь где я, кто я, какого хуя я тут делаю, я в душе не ебу. И что мне вот по-твоему делать?
– Муравью хуй приделать. Чё за дурацкие вопросы?
– Велер, я серьёзно. Придется подождать немного.
Тишина.
– Ладно... Ты прости за то, что бузу затирала, – Валера виновато опустила голову.
– Ничего страшного. К твоему характеру я давно привык.
– Проявил бы хоть почтение к почившей сестре. А то, мало ли, какую Бог ответку кинет за грехи твои. Может, отправит в тело какой-нибудь Анастейши Стил, и будет тебя какой-то миллиардерчик каждую ночь драть как последнюю профуру.
На лице Влада мелькнула тень усмешки.
– Напугала ежа бритой пиздой. Учитывая количество склепов да гробниц, которые я разграбил, да все цацки, что за время своей карьеры умыкнул, меня должны после смерти засунуть в книгу какого-нибудь, ну не знаю, Полярного и пытать там опиздохуительно эмоционально тяжёлыми монологами да сюжетами из говна и палок.
– И то верно. Говорила тебе мама, нормально учись, а не через пень колоду. Слушал бы её, и не пришлось бы идти в черные археологи. Мог бы, не знаю, в музее работать, а не продавать реликвии подпольно.
– Вот только отчитывать меня не надо, – он не скрывал раздражения в голосе. – Ты мне не мать. Это во-первых. И у нас мало времени. Это во-вторых.
– Да-да. Я уже поняла. Плана нет. Ждать пока рак на горе свистнет. Всё, чао. Скоро Чарли придёт.
– Подожди, – Влад протянул к Валере руку, в попытке остановить сестру. – Тебя там не обижают?
– Пусть только попробуют. Ты же знаешь, я не дам себя в обиду.
– Пообещай, что не полезешь в неприятности, даже если сочтёшь, что овчинка стоит выделки.
– Я осторожна, правда.
– Я не это хочу услышать.
– Хорошо-хорошо. Ладно. Будь по твоему. Обещаю, что не полезу на рожон.
– Прекрасно, – повисла пауза. Влад задумчиво осмотрел место, в котором они находились. – И, мать твою, кончай гробить своё здоровье. Я понимаю, что тебе насрать глубоко на свою жизнь и всё такое, но, будь так добра, не скопыться до того, как я вытащу тебя отсюда.
– Учить меня не надо. Ты мне не мать.
Влад удивлённо приподнял бровь.
– Охуенно поболтали, конечно.
– Не то слово.
Опять тишина.
– Ладно. Если у тебя всё, то я пойду. Меня уже обыскались, наверное, – тяжело выдохнув, он стал медленно погружаться обратно в дымку.
– Стой, – Валера не выдержала и окликнула брата. Она вглядывалась в его лицо, отчаянно пыталась запомнить каждую черту, словно, чувствовала, что они больше не увидятся. Внезапно появившееся чувство вины прожигало её изнутри. – Прошу, береги себя. Не ради меня, моей души и прочей ерунды. Это уже не важно. Меня-то больше нет, но вот ты всё ещё живой. Так что будь умным мальчиком, выбери то, что первостепенно – себя. А со мной разберемся как-нибудь, когда время будет.
Влад горько улыбнулся. Сколько всего было в этом выражении лица! Казалось, боль, терзающая его изнутри, увеличивалась в геометрической прогрессии с каждым произнесённым Валерой словом. Влад не ждал облегчения. Лишь продолжал смотреть на сестру, пока его тело медленно охватывал густой туман. Когда открытым осталось лишь лицо, он ласково шепнул:
– До встречи, сестрёнка.
– Уже скучаю...
Крохотная слезинка скатилась по щеке девушки.
***
– Белла, милая, я дома. Что на ужин? – запыхавшийся Чарли радостно ворвался на кухню, ожидая увидеть там дочь.