Вопреки инструкциям, дежуривший в эту ночь полицейский куда-то отлучился на несколько минут.
Центральный вход он запер, но задняя дверь оказалась задвинутой лишь на защелку. Труп Фрэнка Симмса немедленно распахнул дверь, и два мертвеца, завернувшись в белые простыни, крадучись вышли в темный переулок.
Прижимаясь к стенам домов, они исчезли в парке, граничившем с центральной улицей города. Морг располагался на задворках полицейского комиссариата, на узенькой, незаметной и всегда безлюдной улочке.
На скамейках вокруг памятника основателю города сидела группа подростков. Парк пользовался дурной славой, ни один уважающий себя горожанин, если ему были дороги здоровье и кошелек, не посещал его с наступлением темноты. Но молодые люди в черных кожаных куртках и ярко размалеванные девицы облюбовали этот дикий запущенный уголок.
В данный момент там находились семь парней и пять девушек. Парочки миловались, слышались звуки поцелуев и томные вздохи. То и дело вспыхивали огоньки сигарет, по кругу пошла бутылка.
— Эй, что это там за странные чуваки? — внезапно воскликнул предводитель подростков, мускулистый молодой человек по имени Бранко Жавлик. — Совсем свихнулись! Они что, обрядились в простыни из комода своей бабушки?
Рыжеволосая, густо намазанная гримом девушка соскользнула с его колен и двинулась навстречу трупам. Мужчина и женщина остановились. Их пустые глаза уставились на Бранко. Проносящиеся мимо машины освещали всю сцену неровным, стремительным светом, создавая эффектный контраст между яркими и темными пятнами.
Вдруг труп, бывший когда-то Луизой Гилджиа, протянул свои скрюченные пальцы к шее Бранко Жавлика. Парень отпрыгнул в сторону.
— А ну, катитесь отсюда, — возмутился он, — а то мы вам тут быстро мозги вправим!
Однако сзади на парня накинулся Фрэнк Симмс и сжал руками горло, прекратив поступление воздуха. Обалдевший Бранко увидел сверкнувшие в свете фар влажные клыки, и в этот момент ему на помощь подоспели товарищи и с ревом напали на завернутые в простыни фигуры.
— Ой, он совсем холодный! — пискнул испуганный женский голос.
Трое подростков крепко держали Фрэнка и столько же — Луизу; Бранко растирал посиневшее горло, судорожно хватая воздух открытым ртом. Луиза сделала резкое движение, и скрывавшая тело простыня медленно сползла к ее ногам. Подростки с ужасом увидели зияющую рану вместо живота.
— А-а-а! — завизжала рыжеволосая подружка Бранко и в обмороке рухнула на траву.
Остальные девушки с криком разбежались. Подростки от неожиданности отпустили Луизу, а она, воспользовавшись всеобщим замешательством и паникой, намертво вцепилась в ближайшего молодого человека, который и не думал оказывать сопротивление. Труп Луизы молниеносно вонзил зубы в свою трепещущую жертву и перекусил сонную артерию.
Кровь забила фонтаном. Труп Луизы Гилджиа, чавкая и лязгая зубами, глотал теплую кровь.
Фрэнк Симмс тоже удачно поохотился: он оседлал свою добычу — полненькую и пухленькую темноволосую девушку, раздвинул ее согнутые в коленях ноги, навалился всем телом, не обращая внимания на царапающие его острые наманикюренные ноготки, и жадно впился в нежную, тронутую легким загаром шейку.
Остальные подростки сначала оцепенели от ужаса, но когда вампиры приступили к своей кровавой трапезе, их руки и ноги вновь обрели подвижность, и они бросились врассыпную. Остался только Бранко Жавлик.
Он слышал предсмертные крики своего лучшего друга и довольное урчание разрывающей его бестии.
Бранко остолбенел, холодный пот бежал по его спине, волосы на голове встали дыбом, колени подгибались и дрожали, но он не двигался с места.
Луиза Гилджиа подняла голову с окровавленными губами, кровь стекала по ее подбородку и капала на траву. Она увидела рыжую девицу, все еще лежавшую без сознания, и наклонилась над ней.
Неистовый гнев обуял Бранко Жавлика. Он выхватил из сапога серебряный нож — предмет зависти всей компании — и одним прыжком поравнялся с Луизой.
— Ведьма! — закричал он. — Бестия! Животное!
И вонзил ей в спину нож. Мертвое тело вздрогнуло, незрячие глаза устремились на Бранко. Всхлипнув от страха, он всадил ей в грудь нож по самую рукоятку.
Труп Луизы завалился набок, теперь уже окончательно обретя покой, а Бранко Жавлик отшвырнул нож и помчался не разбирая дороги, еле живой от ужаса и пережитого напряжения.
Он не видел, как залитое кровью лицо Луизы разгладилось, посветлело и приобрело выражение неземной благодати.