Она казалась удивленной, словно ожидала, что придется объясняться. Словно предполагала трудный разговор. Готовилась к его гневу и возмущению.
— Нет… не хорошо.
— Да. Иди сюда.
Когда он протянул руку, Рошель подошла к нему, но их ладони не соприкоснулись. Он предусмотрительно опустил руку до того, как она приблизилась, и увлек ее к дивану, просто указав на него. Когда они оба устроились на мягком сидении, в его голове мелькнула мысль, что они оба напоминают картонные копии своих родителей. Хотя их превращение состоялось всего пятьдесят лет назад, они с Рошель одевались и вели себя как трехсот-четырехсот летние вампиры: костюмы и туфли, скромные украшения для нее, карманные платки — для него. Идеальные манеры.
Умом он понимал, что это — не нормально. В этом нет ничего нормального, и речь даже не о договорном браке. В этом доме, в его роду не было ничего нормального, и внезапно его охватил гнев при мысли, что он собирался согласиться на пожизненный, нежеланный брак.
Спасибо Деве Летописеце, что Рошель оказалась храбрее его.
— Мне так жаль, — сказала она, шмыгая носом.
Он достал платок из кармана. — Держи.
— Какой бардак. — Взяв ткань, Рошель промокнула глаза. — Я… из всего делаю хаос.
Она расплакалась, и Бун хотел бы дружески обнять ее и успокоить. Но он ни разу к ней не прикасался и сейчас не лучшее время начинать.
— Мы можем отказаться от этого.
— Но я хочу. Правда, хочу. — Она прижала платок к носу и посмотрела на него. — Ты замечательный. Ты воплощаешь все, что я всегда хотела, но я просто… О, Боже. Не стоило этого говорить.
Бун улыбнулся.
— Приму это за комплимент.
— Я говорю от души. Я бы хотела полюбить тебя.
— Я знаю.
Она внезапно замотала головой, волосы взметнулись волнами.
— Нет, нет, нам придется согласиться. Не знаю, зачем сюда пришла. Бун, из этого не выбраться. Брак по договоренности не расторгнешь.
— Черта с два. Скажи всем, что сочла меня недостойным. Это твое право. Так ты… так мы… закроем этот вопрос.
— Но это несправедливо по отношению к тебе. — В ее глазах заблестели слезы. — Тебя осудят и…
— Я справлюсь с этим.
— Как?
Бун не знал. Но был уверен, что лучше убедить Глимеру, что он — невыгодная партия для женщины высшего класса, чем ввязаться в этот брак. Дело не в том, что ему не нравилась Рошель, и он не считал ее привлекательной. Она была умной и веселой, отличалась классической красотой. Со временем между ними могли возникнуть чувствами, но они были чужими друг к другу.
И, сидя наедине с ней, Бун смог ответить на вопрос, который задал себе в первую ночь: единственная причина, по которой он согласился на это — мысль, что он справится лучше, чем его отец. На самом деле, он вознамерился преуспеть там, где его отец потерпел крах, соблюсти ожидания Глимеры, но прожить при этом настоящую жизнь.
Но победа в этой гонке даст ему пустую награду… в виде брака с женщиной, которую он не любит… только чтобы доказать что-то мужчине, который, без сомнения, и не заметит ничего, выбивающегося из его «нормальности».
— Все будет хорошо, — повторил он.
Рошель сделала глубокий вдох.
— Не хочу, чтобы ты решил, что я поторопилась с решением, позвонив тебе. Что была импульсивна.
Импульсивна? Ну да, речь же о том, чтобы подписаться на брак длиною в семь столетий с вероятностью зачатия ребенка и возможной смерти, когда они провели всего два чаепития под строгим надзором, обязательный родительский ужин и коктейльную вечеринку, на которой объявили о предстоящем браке. В общей сложности он провел пять часов в компании Рошель и, до этого мгновения, в присутствии посторонних.
— Бун, я хочу объясниться. Я люблю… кое-кого.
Он улыбнулся, гадая, каково это испытывать подобное чувство.
— Я очень рад за тебя. Любовь — это дар божий.
Рошель отвела взгляд, выражение лица стало собранным.
— Спасибо.
Бун хотел спросить о ее мужчине. Но, с другой стороны, несмотря на помолвку, фактически они являлись абсолютно чужими друг другу, поэтому спрашивать о таком — бред сивой кобылы.
Она считала, что сложно разорвать помолвку? Попробуй расторгнуть заключенный брак.
— Просто скажи им, что я недостоин, — настаивал он. — И сможешь выйти замуж за другого.
Когда Рошель снова посмотрела на него, он обратил внимание, что ее голубые глаза были такого же оттенка, что и его. И это вызывало раздражение. С ней все в порядке, просто… хватит с него родовитости. Не считая его темных волос, у них был настолько схожий цветотип, как у брата с сестрой, и это было жутко.