Птицы кружились огромной тучей над деревом, скрывая собой небо. От их тени, ночь словно наступила на несколько часов раньше положенного времени. Гул стоял такой, что солдаты с трудом слышали друг друга. Кто-то даже выстрелил вверх, сбив пару птиц, тела которых, упав на снег, бились в агонии.
Матвей, стоя на коленях, крестился раз за разом, глядя вверх. На его лице был ужас, а глаза наполнились слезами. Конюх продолжал молиться, даже когда услышал голос Нестерова Бориса, проходящего мимо:
- Не утруждай себя, нас это уже не спасёт.
Мужчина смотрел в сторону дерева, которое словно на мощном ветру раскачивалось из стороны в сторону, размахивая своими ветвями. Птицы, подлетавшие наиболее близко, оказывались, словно в цепких пальцах. Филин, дрозд и даже степной лунь были схвачены в полете ветками, которые мгновенно стягивали как мёртвой петлёй их тела, ломая кости и выжимая на себя кровь. Затем ещё пара птиц попалась в ловушку, затем ещё и ещё.
Несколько солдат бросились в сторону леса, более не в состоянии наблюдать за столь ужасной картиной, но не успели они добраться до первых деревьев, как со стороны чащи с разъярённым криком выскочил огромный олень. Животное неслось, не разбирая дороги, сбив с ног одного из солдат, затем набирая скорость, оно направилось в сторону дерева. Со всего размаху олень врезался в ствол древа совсем рядом с Елизаветой. Раздался звук ломающихся рогов, животное завыло от боли повалившись на землю, судорожно дергаясь и харкая сгустками крови.
- Смотри Нестеров, насколько этот мир чужд для тебя! - крикнула Елизавета, глядя на человека в железной маске. Она буквально смеялась над происходящим, в то время как её собственное тело, окутывали ветви дерева, скрывая под собой.
- Ты никогда уже не станешь прежним! Смотри на то, что ты пробудил и ужасайся своей беспомощности!
Затем, она запрокинула голову вверх, ветви к тому моменту уже окутывали её шею, её руки и ноги, добираясь до лица и, Лиза крикнула, обращаясь к стаям птиц:
- Сестра! Отомсти за меня!
Нестеров сделал несколько шагов в сторону кареты, но перепуганные кони, вставая на дыбы, вырывались из сковывающей их упряжи, в ужасной панике пытаясь сбежать.
- Держи их, держи! - крикнул Нестеров, обращаясь к кучеру, который только чудом ещё держался на своем месте.
- Уходим отсюда! Быстрей!
Алёшка, подхватив Матвея под руки, поволок испуганного конюха по снегу, в то время как птицы со всех сторон стали врезаться в древнее дерево, попадая в ветки-капканы или попросту ломая о его ствол свои крылья.
- Чего ты ждешь? Гони! - скомандовал Нестеров в тот момент, когда все они погрузились в карету, но кучер продолжал, молча, смотреть в сторону чащи, где сверкали десятки пар хищных глаз и издалека слышался волчий вой, эхом перекрывающий птичий гул.
«Сестра!»
Голос Елизаветы пронёсся по воздуху далёким эхом, но Екатерина услышала его очень отчетливо. Последний солдат уже испускал дух, глядя потухающими глазами на девочку, которая за считанные минуты перебила всех, кто пытался вернуть её обратно в камеру. Безжизненные тела лежали на полу длинного коридора каземата и, переступая через них, она поспешила к выходу. Голос Елизаветы всё ещё звенел в голове, отдаваясь болью. Что-то очень сильное поглощало Лизу, высасывало из неё жизнь, погружало во мрак.
Екатерина выбежала во двор, её ярость сменилась опасениями за сестру. В какой-то момент она утратила над собой контроль, а когда голос Елизаветы смолк, девочка упала на колени, издав такой сильный нечеловеческий крик, что от его мощи с земли поднялись клубы снега. Они мощным, белоснежным смерчем окутали все вокруг. Ветер несся, выстроив вокруг неё белую, непроглядную завесу, скрывающую весь мир. Страшный по своей силе вихрь набирал обороты, даже когда Екатерина, склонив голову, уперлась руками в землю, шепча сквозь слезы:
- Прости сестра, я не смогла уберечь тебя.