— Ульяна Назаровна, супруга подполковника Кайсарова, а это моя дочь — Катерина Панкратовна.
— Благодарю за честь, — Алексей поклонился, приподняв треуголку. — С подполковником лично не знаком, но имел счастье слышать о нём много хорошего. Так что, сударыни? Вы позволите мне проводить вас?
Не дожидаясь ответа, Алексей бросился к проезжающей мимо коляске:
— Тпрру, стой! — велел он вознице, галантно помог подняться в коляску Ульяне Назаровне, чуть задержал в руке ручку Кати, сквозь перчатки почувствовав теплоту её пальчиков, и устроился напротив неё. — Трогай!
Увлечённый дамами Алексей забыл попрощаться с оставшимся в одиночестве Чеславом. Тот постоял ещё какое-то время у двери, провожая взглядом коляску, увозящую прекрасную Кати, потом нахмурился и решительно шагнул в корчму. Свет, падающий из двух низеньких окошек, хорошо освещал стоящие в шахматном порядке деревянные столы с лавками у стен и приставными, грубо сколоченными стульями и создавал сумрачные тени в дальних углах зала, закрытых от общего пространства плотными ширмами. Стены украшали вышитые рушники, связки лука и высушенные цветы с колосками, перевязанные в обереги. За стойкой, расположенной по центру, находилась дверь, ведущая в кухню, откуда доносились заманчивые запахи готовящейся еды. В это время дня в корчме людей было мало — лишь пару завсегдатаев потягивали грушевую настойку да какие-то заезжие селяне пили пиво в ожидании обеда. За стойкой по обыкновению царствовала пани Ивона Ярошевская, мать Чеслава, сухопарая, жилистая женщина пятидесяти пяти лет с бесцветными холодными глазами и забранными кверху волосами цвета спелой ржи. Гостей пани Ивона всегда встречала обворожительной улыбкой и самым приятным обхождением, но завсегдатаев «Весолека» манеры хозяйки трактира не вводили в заблуждение. Стоило лишь перебравшим спиртного посетителям затеять драку, как пани с суровым выражением лица сама могла вышвырнуть разгулявшихся буянов за дверь. Рука у Ивоны была крепкая и тяжёлая. Хозяйка любила свой трактир, а пьяные погромы терпеть в нём была не намерена. При этом кормили в «Весо́леке» сытно и за небольшую плату. Поэтому тут так любили собираться по вечерам солдаты польской и русской армии, в основном рядовой состав и низшие офицерские чины. Алексей был одним из завсегдатаев «Весо́лека» и с Чеславом находился в приятельских отношениях. Тот помогал матери в корчме, взяв на себя поставку продуктов и обслуживание посетителей в многолюдные вечера. Его все считали славным малым за весёлый лёгкий характер, часто приглашали за стол, чтобы поболтать о пустяках и посплетничать о местных красотках-панянках.
Сейчас Чеслав с озабоченным видом подошёл к матери, протирающей посуду, оглянулся на дверь и сказал:
— Этому идиоту Радзимишу нельзя позволять пить. Где он?
— Я отвела его наверх, пусть проспится.
— Его длинный язык может нам дорого стоить, — продолжал Чеслав. — Русские не должны ни о чём подозревать…
— Не волнуйся, я поговорю с ним, — мать взглянула на сына. — Он просто очень взволнован первыми добрыми вестями. Наша борьба набирает силу.
— Из-за таких болтунов, как Радзимиш, она может закончиться, не начавшись!
— Не преувеличивай. Он не за тем так спешил в Варшаву, чтобы всё испортить. Радзимиш — умный шляхтич, но как любой человек имеет слабости. Будь к ним снисходительнее. Главное, чтобы наше поведение не настораживало москалей. Продолжай делать вид, что мы им рады и любим как братьев.
Пани Ивона усмехнулась.
— Само собой. Или как сестёр, — пробормотал Чеслав, а перед глазами снова возникло хорошенькое личико Кати.
Тем временем Алексей ехал в коляске с матерью и дочерью и пытался вести непринуждённый разговор. Сначала, как принято, поговорили о погоде и затянувшейся зиме, затем обсудили цены на местных рынках и фасон шляпок по последней здешней моде. К тому времени как возница начал приближаться к мосту, Кати перестала смущаться присутствия рядом привлекательного молодого человека и весело щебетала, то и дело улыбаясь и с живостью поглядывая на Алексея. Ей нравилось его лицо с крупными, строгими чертами — прямой нос, чётко очерченные губы под тонкими русыми усами, нравились серые глаза с желтоватыми вкраплениями, и даже парик с тонкой косицей, всегда вызывавший у Кати смешки, совсем не портил его, а подчёркивал мужественность.
— Почему же вы, сударыня, живёте на правом берегу Вислы? — спросил Алексей Ульяну Назаровну, когда они направились по мосту к Праге. — И в центре Варшавы сдаются хорошие дома для проживания семей офицеров. Хоть бы в той же Капитульной или Свитоерской.