Они хранили факелы на крайний случай — посох волшебника до сих пор служил безотказно. Фаузтин ничего больше не сказал, но пока Норрек вытаскивал трут, он думал, что, возможно, Вижири в последний момент заметил что-нибудь важное. Если так, то, вероятно, здесь остались и сокровища… ну хоть немножко.
Запалив свой факел, Норрек помог загореться и факелу Сэдана. Теперь троица шагала уже при более ярком освещении.
— Чтоб я сдох! — пробормотал тощий Сэдан пару секунд спустя. — Клянусь, волосы у меня на затылке становятся дыбом!
Норрек чувствовал то же самое и не стал спорить, когда Вижири возглавил шествие. Кланы Дальнего Востока давно уже изучили искусство магии, а народ Фаузтина посвятил ему больше времени, чем кто-либо другой. Если ситуация обернется так, что потребуется мастерство чародея, имеет смысл предоставить метать заклинания верзиле-волшебнику. А Норрек и Сэдан позаботятся об охране мага от прочих возможных нападок.
Так уж у них повелось, и до сих пор этот порядок работал.
В отличие от тяжелых сапог воинов, сандалии Фаузтина позволяли ему шагать совершенно бесшумно. Маг выставил вперед посох, и Норрек заметил, что, несмотря на всю его силу, драгоценный камень несколько потускнел. Только факелы полыхали так, как им и положено.
— Здесь старая и могущественная магия. Наши предшественники, возможно, и не были столь удачливы, как мы решили сперва. Мы еще можем найти тут кое-какие сокровища. А может, и не только сокровища. Рука Норрека так крепко сжала рукоять меча, что костяшки пальцев побелели. Ему хотелось золота, но хотелось и жить, чтобы тратить его. Сейчас на посох полагаться не стоило, и два бойца шагнули вперед. Это не означало, что Фаузтин больше не нужен им. Даже теперь опытные воины знали, что их спутник-чародей обдумывает заклинания, которые бросит быстро и наверняка, с чем бы товарищи ни столкнулись.
— Темно как в могиле, — буркнул Сэдан.
Норрек ничего не сказал. Он сделал несколько шагов, оторвавшись от своих компаньонов, и первым ступил в покои. Несмотря на опасности, которые могли притаиться во мраке, он чувствовал, как его влечет туда, словно там, внутри, что-то звало солдата…
И тут на троицу обрушилось ослепительное сияние.
— Боги! — рявкнул Сэдан. — Я ничего не вижу!
— Подожди секунду, — посоветовал маг. — Это пройдет.
И это прошло, но когда глаза приспособились, перед ними предстало такое зрелище, что Норреку Вижарану пришлось дважды моргнуть, чтобы убедиться, что это не бред его больного воображения.
Стены покрывали замысловатые узоры, выложенные из драгоценных камней, и в этих переплетениях даже он чуял колдовство. Множество великолепных самоцветов всех видов и оттенков складывались в изящные завитки небывалого переливающегося ковра, наполняя покои обилием буйных, ошеломляющих красок. Кроме бесценных стен, за магическими символами здесь лежали сокровища, за которыми и явилась троица. Горы золота, холмы серебра, курганы драгоценностей. Их сверкание сливалось с блеском узоров, и в покоях было светло как днем. Каждый раз, когда боец перемещал свой факел, освещение комнаты менялось, будто добавлялись новые измерения, не менее изумительные, чем старые.
И все же каким бы потрясающим ни было зрелище (недаром от него даже дыхание перехватило), кое-что увиденное Норреком в комнате сильно погасило его энтузиазм.
На полу валялись разлагающиеся трупы тех, кто пришел в это дурное место раньше него и его друзей.
Сэдан поднес факел к ближайшему почти истлевшему телу, все еще облаченному в полусгнившие кожаные доспехи.
— Тут, должно быть, шла какая-то битва.
— Эти люди умерли не в одно и то же время.
Норрек и Сэдан взглянули на Фаузтина. На обычно невозмутимом лице читалась тревога.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, Сэдан, что некоторые из них, несомненно, мертвы уже очень и очень давно, возможно даже века. Кое от кого остались одни лишь кости. Этот же, который лежит у твоих ног, умер недавно.
Худощавый воин пожал плечами:
— Все равно, судя по виду, все они погибли скверной смертью.
— Это так.
— Тогда… что их убило?
Теперь заговорил Норрек:
— Смотри. Думаю, они перерезали друг друга.
Два трупа, на которые он показывал, сжимали тем, что осталось от рук, клинки, пронзающие обоих. У одного мертвеца был разинут рот, словно в последнем ужасающем крике; одежды его напоминали облачение мумии, раскинувшейся у ног Сэдана. На втором остались лишь лохмотья и несколько жидких прядей волос, свисающих с черепа превратившегося в скелет человека.
— Ты наверняка ошибаешься, — ответил Вижири, покачивая головой. — Один воин, очевидно, умер раньше.
Норрек предположил бы то же самое, если бы не меч, засевший в ребрах второго трупа. И все же давние, очень давние смерти этих двоих не имели отношения к настоящему.
— Фаузтин, ты ничего не чувствуешь? Нет ли тут какой-нибудь ловушки?
Долговязая фигура подняла посох, затем с несомненным отвращением опустила его.
— Здесь слишком много противоречащих друг другу сил, Норрек. Я не могу разобраться, что искать. Но пока я не ощущаю непосредственной угрозы.
В стороне Сэдан аж подпрыгивал от нетерпения.
— Так что, мы оставим все это, плюнем на все наши мечты или все-таки рискнем и прихватим с собой немного монет?
Норрек и колдун переглянулись. Ни тот ни другой не видели никаких причин не продолжить начатое, особенно когда под самым носом столько заманчивого. Соблазн велик. Но бывалый воин положил конец колебаниям, сделав несколько шагов в глубь главных покоев. И так как его не пронзила карающая молния и не свалил с ног ни один выскочивший из пустоты демон, Сэдан и Вижири поспешили следом за товарищем.