— Вы говорили о судебном следователе…
— Именно так! О человеке, очень важном с виду и состарившемся раньше времени.
— Вы прибавили, что он очень занят делом об убийстве на Лионской железной дороге…
— Так занят, что совсем расстроил себе нервы.
— Этот следователь, имеющий честь состоять вашим другом, господин де Жеврэ?
— Вы его знаете? — воскликнула Софи. — Скажите на милость! Так не вздумайте ему рассказать, где меня встретили! Он запрещает мне видеться со студентами и, следовательно, бывать в тех местах, которые они посещают, а между тем только там и можно позабавиться, похохотать, пожить от души…
— Не беспокойтесь, mademoiselle, я знаю господина де Жеврэ только по имени и в лицо, но если бы даже и был дружен с ним, никогда не рассказал бы про ваше невинное развлечение.
— А! Так вы умеете молчать?
— По моему мнению, когда речь идет о женщине, наш долг — быть скромными.
Улыбка, еще обворожительнее прежней, доказала, что молодая женщина вполне одобряла подобный образ мыслей. Софи и Рене шли рядом по бульвару Сен-Мишель.
— Мне кажется, — сказала Софи, — что я вас ни разу не встречала в «Волне». Может быть, я ошибаюсь?
— Нет. Сегодня я только в первый раз туда зашел.
— Однако вы из числа жителей Латинского квартала?
— Скоро им буду. Я приехал в Париж сегодня утром… для изучения…
— Медицины?
— Нет, законоведения.
— Браво! Я это предпочитаю… Правда, медики веселые, добрые малые, но мне всегда кажется, что от них пахнет мертвечиной. Верите вы в случай? Мы знакомы не больше часа, никогда до сегодняшнего дня не виделись, а разговариваем как старые друзья… которыми, может быть, когда-нибудь и станем.
— Мы и теперь уже друзья! — поспешил ответить Рене.
— Так я вам симпатична?
— В высшей степени. Вы мне понравились с первого же взгляда.
— Я в восторге, потому что сама чувствую к вам расположение, как это ни удивительно… Придете в «Волну»?
— Если вы там будете.
— Вот мило! Так хорошо же, чтобы вас увидеть — приду. Мы поболтаем. Если бы вы знали, какая иногда тоска!
— Постараюсь вас развлечь.
— Кажется, вам это легко. Где вы живете?
— Сегодня еще в отеле, где остановился по приезде, а завтра перееду в маленькую квартирку, которую только что нанял пополам…
— Пополам? — повторила Софи.
— Да, я буду жить с товарищем.
— Квартира на двоих! — сказала Софи с гримасой. — Вы лишаете себя свободы…
— Почему же? Напротив, я вполне независим. Между нашими комнатами есть зала…
— В добрый час! — произнесла просиявшая молодая женщина. — Я живу на улице Дофин в очень хорошенькой маленькой квартирке, шикарно меблированной, но к чему мне это? Я не могу принимать у себя ни одной души!
— Отчего?
— Ришар ревнив, как тигр.
— Ришар — это господин де Жеврэ?
— Собственной персоной. Я заметила даже в один прекрасный день, что за мной шпионили. Следователь привык к полицейским приемам.
— И что же он узнал?
— Да ровно ничего! Я дала двадцать франков тому агенту, который следил за мной, — и уж составил же он рапорт!
— Вы с ним часто видитесь?
— Даже слишком! Но он посещает меня в известные часы, а остальное время я свободна.
— Воспользуетесь ли вы этим, чтобы прийти ко мне?
— Конечно! Мы встретимся в «Волне».
— А ко мне разве не придете?
— Молчать! Уж слишком скоро!… Поговорим об этом впоследствии. Как вас зовут?
— Рене.
— Хорошенькое имечко! А дальше?
— Рене Дарвиль. А вас?
— Софи.
— Можно бы сказать — прекрасная Софи!
— Так меня и прозывают в квартале. Но мы болтаем, как сороки, а я опоздала. Бегу!… Придете завтра в «Волну»?
— В котором часу могу я рассчитывать вас встретить?
— Около трех.
— Приду.
— Так до завтра, дружок Рене, а до тех пор не забудьте меня!
И молодая женщина, дав своему новому другу розу из букета, скорым шагом пошла на одну из улиц, выходящих на бульвар Сен-Мишель. Рене провожал ее восхищенным взглядом, пока она не скрылась из виду.
Сесиль Бернье получила повестку о вызове ее в качестве свидетельницы.
Немного обеспокоенная и заинтересованная, она пошла, не теряя ни минуты, показать ее Пароли, только что ушедшему в свой рабочий кабинет. Преемник Грийского нашел, что это в порядке вещей.
— Вы проводите меня, мой друг? — спросила Сесиль.
— Не вижу, какую пользу может вам принести мое присутствие. К тому же повестка адресована вам лично, а без вызова мне идти неловко: удивятся, что я вас сопровождаю повсюду.
— Судьи внушают мне страх.
Пароли возразил с улыбкой:
— Не бойтесь ничего. Люди закона будут с вами очень обходительны. Ведь вы видели, что господин Жеврэ — светский человек и очень расположен ко мне. Я вам дам маленький совет — наблюдать, как можно внимательнее, за выражением его лица и хорошенько запомнить все, что будут говорить. Защищая ваши интересы, дорогая Сесиль, я должен знать как можно больше.
— Обещаю вам.
— Есть у вас какие-нибудь планы на сегодняшний вечер?
Сесиль с удивлением посмотрела на Пароли.
— Никаких! Я буду читать в своей комнате, пока не наступит время спать.
— В качестве доктора я нахожу, что вам необходимы развлечения. Не хотите ли съездить в театр?
— С вами?
— Конечно!
— Очень раДа! Куда мы поедем?
— Куда желаете. Выбирайте сами. В лирический театр, на оперетку или драму? Любите вы драму?
— Чрезвычайно.
— Так поедем в театр «Ambigue» на «Fualdes». Я пошлю за ложей.
— Я так недавно надела траур, что, пожалуй, неловко показываться в обществе…
— Никто вас не знает, да я велю взять ложу в бенуаре — нас не увидят.
— Как мне вас отблагодарить!
— Полюбив немного…
Красноречивый взгляд был единственным ответом Сесиль, подставившей Пароли лоб для поцелуя, после чего она ушла.
Пароли только принялся за текущие дела, как лакей, после предварительного стука, вошел и доложил:
— Господин директор, вас желает видеть какой-то человек. Он говорит, что вы его знаете…
— Как зовут?
— Луиджи.
— Просите!
Лакей сейчас же отворил дверь и впустил оружейника.
— Прошу извинить, — произнес Луиджи, — невозможно было прийти раньше.
— Я доволен, что вижу тебя сегодня, — ответил Пароли. — Ты мне как раз нужен.
— В чем дело?
— Надо наблюдать за тем домом, куда ты так ловко закинул трость, и давать мне отчет, что там происходит.
Вместо ответа оружейник почесал за ухом.
— Что тебя затрудняет?
— Ровно ничего. Этот надзор — самое простое и легкое дело, но мне придется отказаться от места.
— Этого я тебе не позволю! Я хочу, чтобы ты оставался оружейником в театре Батиньоль.
— Так как же поступить?
— Попроси отпуск на четыре или пять дней под предлогом лечения, хозяин, верно, не откажет.
— Разумеется, нет!
— Надзор не продлится больше пяти дней, а за каждый день я тебе заплачу по десять франков. Согласен?
— Вы знаете, что для вас я готов служить даром.
— Итак, по рукам. Теперь посмотрим твои глаза.
Осмотрев веки пьемонтца, Пароли открыл шкаф, в котором находились пузырьки и склянки разной величины. Он взял маленький пузырек и впустил две капли из него в глаза больного.
— Corpo di Bacco! — вскричал оружейник. — Точно сотни иголок мне колют глаза!
— Это только одну минуту. Мужайся!
— Ах, храбрости-то мне не занимать! Верьте, что я не ропщу из-за таких пустяков.
Через три-четыре минуты острая боль утихла. Анджело снова осмотрел глаза и сказал:
— Все идет хорошо. До завтрашнего вечера.