— Крови напилась, что ли? — Виталий Борисович широко улыбается, демонстрируя острые клыки. — Все равно не поможет. Тогда я тебя скрутил, так и сейчас скручу.
Комендант рубит ладонью воздух и продолжает:
— Вы нарушили правила пребывания на территории общежития. А именно! Пункт шесть, — он начал загибать пальцы, — порча имущества. Пункт восемь! Шум после отбоя! Пункт десять! Незаконное проживание в чужой комнате!
Его слова расползаются в моем сознании мелкими букашками. Ищу взгляд Игоря, мысленно кричу ему, чтобы он убирался отсюда. Но он не слышит меня.
— За своевольничество вы оба будете наказаны! Приступить к исполнению наказания немедленно!
Сердце бухнулось о ребра. Что за ерунду он говорит? Какое наказание? Борисыч так развлекается?!
Гнев растекается по одеревеневшему телу. Это придает мне сил дернуть рукой. Незаметно не получается.
Комендант подходит ко мне вплотную и смеется в лицо.
— Глупая девочка! Вырваться хочешь? И что дальше? Будем драться?
Он хлопает себя по бедру.
— А давай поступим вот так.
И делает мне подсечку. Валюсь ему под ноги, больно приложившись носом. Рюкзак непомерной тяжестью вдавливает меня в грязь. Едва хватает сил дышать.
— Упала? Какая досада! — вижу перед носом его здоровенные ботинки. — Сейчас я тебе помогу.
Он хватает меня за волосы и разворачивает лицом к Игорю.
— Вот, теперь хорошо.
От боли у меня потекли слезы. Но я теперь могу видеть своего ботаника.
Виталий Борисович отходит от меня и поднимает моего спутника за шиворот куртки. Тот повисает в его руках сломанной куклой.
— Сейчас-сейчас! Я все сделаю, никуда не уходите.
Тщетно пытаюсь вернуть контроль над телом. Истерика накатывает волнами, мешая сосредоточиться.
Ботинки снова приближаются. В ужасе жду удара мыском этих глянцевых монстров себе под ребра.
Но нет. Все гораздо хуже.
В нос ударяет пряный запах. Сладкий. Вкусный.
Жажда мгновенно просыпается и требует вкусить лакомой энергии. Алый туман пробирается в мозг, тушит гнев.
Комендант кладет Игоря рядом со мной — лицом к лицу. Я могу до мелочей разглядеть его. Испуганные глаза, пушистые ресницы, блеклые веснушки и распухший нос.
Очков только нет.
У ботаника прокушена шея. Воротник свитера уже темный — кровь толчками покидает его тело, обильно заливая все вокруг. Скапливается лужицей на мерзлой земле.
Мне хочется выть. Он совсем близко!
Всеми силами пытаюсь вырваться из мучительного плена.
Аромат щекочет ноздри. Не отрываясь смотрю, как багровое пятно увеличивается в размерах и подползает ко мне.
Во мне одновременно борются два желания: сделать хоть один глоток и спасти друга.
Он прикрывает веки — прощается со мной. Дыхание замедляется, становится совсем незаметным.
“Яр! Яр! Ты мне нужен!” — кричу я беззвучно.
Мои глаза застилают слезы. Воздух застревает в груди.
“Пожалуйста, родной, продержись еще немного! Нас обязательно спасут!” — молю я.
Искорки пульсируют едва заметно. И вскоре исчезают, растворяясь в остывающем теле.
Он умер!
Умер!
У меня на глазах!
Я убью этого коменданта, будь он трижды проклят!
***
Я не знаю, сколько времени мы лежим напротив друг друга. Ночь окутала нас плотным саваном. Злость куда-то подевалась, уступив место беспросветной тоске. Душа и тело заледенели на этой стылой земле на задворках крошечного городка.
Не хочу шевелиться.
Не хочу смотреть в белое лицо Игоря, но не отвожу взгляд. Эта застывшая маска будет преследовать меня до конца жизни.
И Яр не пришел. Наверное, он мне лишь приснился.
У меня нет сил.
Невероятно тяжелый рюкзак давит на спину. Надо закрыть пересохшие глаза. Не могу.
Наблюдает ли за мной комендант?
Одна мысль о нем заставляет мозги шевелиться. Я должна сделать что-нибудь. Ради Игоря. Ради его веры в меня.
Я слушаю звуки улицы. Где-то шумит одинокий автомобиль. Коротко визжит сигналка, пронзая виски болью. Ветер гоняет по двору шуршащий пакет.
Накрапывает мелкий дождь. Чувствую на коже его холодную влагу. Или снова плачу?
Над головой раздается звон стекла. Боковым зрением вижу чье-то летящее тело. Оно валится рядом со мной. На меня падают горячие капли.
Ошарашенно моргаю. Комендант!
Он надсадно хрипит, пытается встать. Из его горла льется кровь.
— Аня, — тот самый баритон! — Я пришел.
Яр!
Слезы с новой силой льются у меня из глаз.
Его заботливые руки поднимают меня с земли и аккуратно ставят на ноги. С плеч снимают ношу.