***
Первое, что я делаю, открыв глаза, проверяю комнату. Не хватало опять синеволосого увидеть! Но его нет. Радостно улыбаюсь и сладко потягиваюсь. Чувствую себя прекрасно! Самое время плотно позавтракать.
Выхожу из спальни и замечаю на листочке приписку:
“Не вошел. Жду на тренировке”
Вот же гаденыш! Хорошее настроение мигом улетучивается. Бросаю хмурый взгляд на холодильник и возвращаюсь обратно.
Быстро одевшись, я заглядываю к водителю и мы отправляемся в здание администрации. Эдуард косится на меня через зеркало, но ничего не говорит.
— Все нормально! Я в порядке!
От него прилетает волна стыда. Отмахиваюсь от нее, как от назойливой мухи. Чужие эмоции тут же рассеиваются в прохладном воздухе салона.
Удивленно прислушиваюсь к себе. Так просто? Я стала сильнее? Надо еще раз проверить.
Едва Эдуард останавливает машину, я выскакиваю и несусь в спортивный зал. Вот где мой личный филиал ада! Эмоции тут хлещут через край.
Встаю в сторонке и прикрываю глаза. Вспышки злости, азарта, боли и радости. М-м-м!
Одно усилие воли и снова чувства других вампиров отходят на задний план. Я продолжаю их ощущать, но они больше не давят. Радости моей нет предела.
Меня замечает один из бойцов моей группы и приглашает на спарринг. С улыбкой выхожу на маты. Я готова!
Игнат — наш бессменный стрелок — тонкий, звонкий и прозрачный паренек, особо не любящий драться, но честно отрабатывающий ежедневную программу. Как раз подходящий для меня противник.
Но даже с приглушенными эмоциями соседей по залу, я все равно позорно продуваю. Торжество победителя мягко окутывает меня и щекочет. Из вредности делаю ему подножку и он забавно ойкает и падает на спину. Ха!
Мы делаем еще пару заходов и вокруг нас начинают скапливаться зрители. Горячка сражения постоянно сбивает мне концентрацию и на меня обрушиваются любопытство, азарт и сочувствие. Из последних сил уклоняюсь от очередного удара, опускаясь на колени. Игнат тяжело дышит — не одной мне тяжело. Но сжимает кулаки и зубы.
Его решимость меня добивает. Такая мощная, что перехватывает дыхание и я начинаю глупо открывать и закрывать рот, чтобы глотнуть хоть немного воздуха. Перед глазами темнеет, голова начинает идти кругом и я кулем оседаю на мягкий мат.
Чьи-то сильные руки резко поднимают меня в воздух и меня выносят из зала под беспокойные взгляды вампиров.
***
Снова медицинский блок. Какая-то плохая привычка приходить в себя, облепленной проводами и датчиками. Но хоть вместо синеволосого напротив моей кровати сидит Кира. Как же я по ней соскучилась!
Она протягивает мне бутылку с кровью. Ее глаза смеются.
— Уделал тебя наш стрелок? — подмигивает она мне.
— Уделал, — соглашаюсь я.
— Ты в первый раз вышла в зал, полный народу. Это после оборотня?
Я не знаю, что ей ответить и просто пожимаю плечами. От едва теплого алого нектара мне становится чуть лучше, но в общем и целом, организм дает мне понять, что я слишком рано высунула нос из квартиры.
— А пирожки есть? — любопытствую я.
— Спрашиваешь! Ольга Геннадьевна уже трижды заглядывала, и каждый раз притаскивала новый пакет. Тут хватит, чтобы голодную деревню накормить, не то, что тощую тебя.
Да уж, она права, оглядываю себя и мне кажется, что руки стали будто тоньше. Даже обычно обтягивающие джинсы немного стали болтаться на бедрах. А ведь всего... сколько прошло? Пара суток? Обалденная диета!
— Какие новости? — с набитым ртом спрашиваю я.
— Да никаких. Кроме того, что совсем скоро вернется Яр. Увидит, до чего мы тебя довели, да запрёт тебя в столовке, чтобы объедалась.
Я смеюсь от ее слов. Знаю, где он меня запрёт и это будет точно не столовая.
— А есть точные данные? Они пешком или на машине?
— Не-а, разведка умалчивает, — она достает пирожок, придирчиво его рассматривает и смачно кусает. — Как говорится, совсем скоро, вот-вот. А на самом деле можно и день ждать.
Я, конечно, огорчаюсь, но виду не подаю. Работа, есть работа.
— А чего Натаныч?
— О-о-о! Когда привезли твоего медведя, он рвал и метал. Ты ж покромсала его, что мать родная не узнала бы. Грудь просто в мясо. Но, — она таинственно понижает голос, — при всем при этом, тебя вовремя остановили и теперь Мишка — так назвал его Натаныч, — лежит привязанный и очень даже живой в морге. По этому поводу освободили другие столы, чтобы зверь не рехнулся от такого соседства.
— Ну дела, — тяну я. — Надо сходить, глянуть хоть на него, заодно поделиться информацией. Мне показалось, что он сохранил остатки мозгов. Бился он вполне себе разумно.