Ноги тянут меня вниз, поясница ноет, в бочину стреляет болью. Но я, сцепив зубы, приступаю к последнему этапу моего спасения. Нужно только выдохнуть.
Выжимаю из легких воздух и... ничего не происходит! Веса нижней половины тела не хватает, чтобы сдвинуться хоть на сантиметр.
В ярости ударяю кулаком по доскам. Раздается треск и я с грохотом падаю в яму. Сверху на меня сыплются клубы пыли и трухи.
Я спасена!
Слезы потоком хлынули из глаз. Размазываю их по лицу грязными руками. Сижу задницей на земле и реву белугой. И при этом — абсолютно счастлива.
Темнота мне совершенно не мешает и я могу оглядеться. К сожалению, вокруг ничего нет. Ни инструментов, ни ящиков — ничего. И выхода тоже.
Непонимающе трогаю сырые стенки. Это не смотровая яма, а погреб какой-то. Картошки и банок с огурцами не хватает!
От мысли про еду сжимается желудок. Как же я хочу пирожок Ольги Геннадьевны! Интересно, смогла ли она спастись?
Спасусь ли я? Отчаяние выжигает душу, рвет меня на части.
Собираю обломки досок и укладываю их на землю. Сажусь, прислонившись к холодной стене. Я в очередной ловушке. Жажда меня доконает. Погружаюсь так глубоко в эти мысли, что незаметно засыпаю.
***
Я парю над ночным городом. Фонари нигде не горят. Окна домов точно пустые глазницы, темны. На небе ни звездочки, только густая пелена серых облаков.
Бездумно лечу над безликими строениями — ищу искорки.
Но их нет.
Под моими ногами пустой и заброшенный Волгоград. Тоска тупой болью ноет в грудине, расходится с кровью по телу, отравляет.
Мягко опускаюсь на парапет какого-то дома и смотрю вниз. Почему бы не прыгнуть? Нет. Я хочу жить. Я хочу еще раз увидеть солнце.
Перескакиваю с крыши на крышу, оставляя грязные следы от ботинок. Без эмоций отмечаю, что на мне те же джинсы, футболка и куртка. Все рваное, в пятнах и разводах.
— Ты куда? — раздается у меня в голове.
От неожиданности спотыкаюсь и падаю на колени. Боль простреливает виски и я просыпаюсь.
***
— Куда пошел, тебе говорю, — чей-то голос эхом разносится в моей голове.
Меня пришли спасать?
— Я тут! — кричу изо всех сил, но из горла вырывается только надсадное шипение. — Помогите!
— Пошли отсюда, здесь нам делать нечего.
Каждое слово, как острый нож в сердце.
— Не уходите! Я тут! — хриплю я, держась за шею. — Не уходите...
Если это кто-то из вампиров, то они должны увидеть мои искры! А если люди? Изо всех сил стараюсь разглядеть хоть что-нибудь, но ни огоньков, ни эмоций вокруг меня нет.
Я разучилась смотреть?
Обхватываю голову руками и беззвучно шевелю губами, вспоминая все тренировки дара. Пробую снова. Тот же эффект.
Пусто!
Тихо сползаю на пол, разминая в пальцах грязь. Может, прокопать выход?
Неожиданная мысль подбадривает меня. Я прикидываю, в какой стороне выход из гаража и начинаю скрести ногтями стенку. Стою на коленях, отбрасывая землю назад, как собака какая-то! Сил хватает на небольшое углубление.
А может этот голос мне почудился? Уставший и вымотанный мозг посылает мне слуховые галлюцинации. Может, я уже давно умерла и эта яма последний выверт сознания?
Замираю, прислушиваясь к себе. Нет. Я чувствую боль, запах земли, слышу свист ветра. Сжимаю кулаки и от всей души начинаю колотить в проклятую стенку. Весь гнев, обиду, надежду — до последней капли энергии.
В очередной раз ударив, мои костяшки упираются в что-то твердое. Кусок бетона! Да вы издеваетесь!
Падаю на пятую точки и начинаю реветь, а потом снова отключаюсь.
***
— Там разбирай, чего тут стоишь-то?
“Чего разбирать-то? Я ж землю рыла.” — проносится у меня в голове.
Я вздрагиваю, прихожу в себя и снова начинаю кричать, чтобы меня спасли. Но голос еще не восстановился.
Над головой раздается жуткий скрежет. Приседаю к самому полу, не хватало еще, чтобы ко мне в яму что-нибудь упало.
Звон металла. Уронили? Это меня так до нового пришествия искать будут.
Меня охватывает такое равнодушие, что даже не хочется подавать признаки жизни. Все мои эмоции выжгло перегородкой под гаражом. Пусть сами как-нибудь меня найдут.
Сворачиваюсь калачиком и закрываю глаза. Где-то на краю сознания ощущаю неприятное царапание. Мне совсем не хочется даже обращать на это внимание. Но оно не прекращается и я заставляю себя сосредоточиться.
Слабенький проблеск чужого присутствия. Не живой и не мертвый. Никакой. Но есть. Странно. Любопытство куцым огоньком кольнет мысли.