– Уважаемый господин Хранитель. Хотя мое предложение может показаться несколько необычным, я все же внесу его. Своей речью Конал Уорд доказал, что достоин уважения рода. Так как он сам отклонил свою кандидатуру на пост Хана, я прошу внести его имя в списки голосования на пост Хранителя.
Сотни голосов поддержали это требование. Сирилла с досады ударила кулаком по подлокотнику:
– У-у, хитрый пес. Конал, я недооценила тебя. Фелан тоже был смущен.
– Я вообще перестал что-либо понимать. Это значит, Ульрик остается на своем посту?
Сирилла отрицательно покачала головой:
– Совсем наоборот. Это означает, что подковерная борьба из Совета Клана переместится в Верховный Совет. Там они смогут наложить вето на его выдвижение на должность ильХана. Даже хуже – подстроить разбор его поведения и лишить его веса и влияния. Он все еще будет оставаться Ханом Волков, но Хранитель перехватит все его функции. Самое страшное – наложит лапу на проведение голосования.
– Значит, его надо остановить!
– Как? Он сумел так повернуть дело, чтобы и Волки оказались сыты, и овцы целы. Он исполнил мой настоятельный совет и в то же время добился своей цели. Теперь, после такой речи, он вполне может плевать на мои советы. Он вырвался из моих рук, это обидно. Ну да ладно...
Молодой человек сжал челюсти.
– Но это означает, что Крестоносцы одержали победу. Как я понял из ваших с Наташей разговоров, в этом случае вторжение будет продолжено. У государств-наследников нет никаких шансов.
Сирилла положила руку на плечо Фелана:
– Не теряй присутствия духа. Впереди сражение в Верховном Совете. Пока Ульрик жив, он способен справиться с любой трудностью. Пока жив!..
XIII
Жилой комплекс Дикерк
Аутрич, Маршрут Сарна
Федеративное Содружество
17 мая 3051 года
Йодама Шин скользнул в чуть приоткрытую дверь и очутился в небольшой прихожей. Изысканная простота, даже аскетизм обстановки напомнили ему его собственное жилище на далеком Люсьене. Именно простота – не грубоватая, равнодушная бедность, а скромность в совершенном духе дзен... Он сразу почувствовал себя как дома – та же сосредоточенность на главном, та же невозмутимость, неброское радушие. Если к этому прибавить, что здесь проживает сам гайджин... Йодама погрузился в полное благоговение.
Возле двери небольшой прямоугольный коврик, на нем пара уличной обуви и домашние тапочки. Йодама без раздумий разулся, надел мягкие домашние сандалии. Поставил свои ботинки рядом с хозяйскими. Выровнял носки... Затем прошел вперед по полированному деревянному полу и поклонился:
– Коничи-ва, майор Келл. Я благодарен вам за приглашение. Очень рад побывать в вашем непритязательном жилище, обители мудреца и воина.
Темноволосый наемник в свою очередь поклонился гостю:
– Спасибо за добрые слова, Йодама-сан.
Он указал ему на гору подушек на полу. Шин обратил внимание, что хозяин, так же как и он сам, был одет в короткое кимоно и обычные холщовые штаны до середины голени. Различие было только в том, что на одежде Келл а не было изображений гербов дома Куриты. У него же они были и на груди, и на спине, и на рукавах – Шин гордился этими знаками отличия. В кругах, близких к Теодору Курите, ходило много слухов о Кристиане Келле.
– Простите мою неделикатность, но я бы хотел сразу начать с того, что вынудило меня искать встречи с вами, – сказал Крис.
В этот момент в маленькой кухоньке одноразово звякнул колокольчик.
– Вот уже и саке согрелось, – улыбнулся хозяин. – Пожалуйста, чувствуйте себя как дома.
Кристиан Келл направился на кухню. Шин принялся рассматривать выполненную на рисовой бумаге картину на стене. Нарисована она была кистью, однако кое-где автор применил перо. Чернила черные... Сюжет прост и странен – небрежно, легкими движениями нарисованный боевой робот защищает коронованную особу. Женщину-змею... Работа была лишена всего постороннего, и в этой простоте теплилось большое чувство.
Неужели сам хозяин нарисовал ее? В таком случае он – серьезный художник. А вот и подпись, вернее, иероглиф. Точно, его работа.
– Вы – прекрасный художник, – обратился он к хозяину, который вкатил в комнату столик на колесах.
– Благодарю.
Крис поставил поднос с фляжкой саке и двумя микроскопическими чашечками, потом устроился на подушках.
– Тяга к искусству у меня в крови, – признался он. Шин тоже разместился на подушках и сказал:
– Если вы унаследовали хотя бы половину таланта, которым обладал ваш отец, тогда я обеими руками за союз с Вульфом. У меня нет никакого желания встречаться с сыном Патрика Келла в бою.
Крис, услышав эти слова, на мгновение замер, глянул на гостя – глаза у него были пронзительные, темно-зеленые. Шин почувствовал, как этот взгляд проникает в его душу. Наконец хозяин улыбнулся и отвесил церемонный поклон:
– Вы очень добры, Йодама-сан. Вы проникли в суть дела, не задавая вопросов, – об этом свидетельствует ваше посещение. Надо было нам устроить встречу пораньше, многое могло бы разрешиться к обоюдному согласию.
Шин посерьезнел.
– Смысл ваших рассуждений ускользнул от меня. Я не собираю сплетен, но кое-что о вас, о вашем образе жизни доходило и до моих ушей. Во время занятий я убедился, что вы прирожденный боец и воспитатель. Поэтому вряд ли будет достойно скрывать, что я не совсем понимаю, что имеет в виду уважаемый сенсей.