– Полегче на поворотах! Я уже уложил двух подобных здоровяков. Не хочешь ли стать третьим? – Он высоко вскинул голову и решительно заявил: – Может, я еще и не прошел положенных законом испытаний, после которых можно с полным правом называть себя воином, но я не пешка. Тем более не пук соломы... Силенкой меня Бог не обидел. С трудом я шел к пониманию смысла вашего великого пути, но ничто не заставит меня поверить, что несправедливость может являться необходимостью, которую тоже можно использовать. Если я не прав и ради великого дела можно поступиться истиной или закрыть глаза на творящееся зло, лучше пусть на меня вновь наденут оковы.
Высоко держа голову, он прошел мимо опешившего элементала и вышел в боковую дверь. Уже здесь, в коридоре, с отчаянием ударил кулаком по стене.
– Ты, идиот! – зарычал он, ругая себя. – Что, не мог придержать язык? За это тебя и выперли из Найджерлинга. Когда же ты научишься уживаться с людьми? Хорошо, что Сирилла не видела, что случилось. Так все хорошо начиналось, и на тебе – сорвался!
Он побрел вдоль стены, вышел в холл, где находился историк, который вел учет всем деяниям Наташи Керенской. Фелан прошел мимо, слабо махнул рукой в ответ на его приветствие. Свернул в коридор – так и шел, пока не добрался до двери, на которой была нарисована эмблема Клана Волка. Он дважды стукнул, затем нажал на ручку и вошел. В прихожей было пусто. Тогда Фелан направился в личные апартаменты Хана Ульрика.
Наташа, сидевшая за письменным столом, увидев его, встала и зааплодировала:
– Куда ты исчез? Молодец, ты был великолепен! Сирилла, расположившаяся напротив нее, тоже не скрывала радости.
Фелан озадаченно посмотрел на них:
– Как это? Я считал, что слушание было закрытым. – Тут он глянул через открытую дверь. Там на экране был виден зал Совета Ханов. – Вы все видели?
Сирилла кивнула:
– У всех Ханов есть подобная аппаратура. Ты сотворил то, что... Это было просто необходимо. Отбросив всякие вежливые формы, прямо, грубо спросить – почему Хана, добившегося наибольших успехов, обвиняют то в коварстве, то в предательстве? Так и надо – в лоб! Теперь что бы ни говорили, но Коналу и Хану Ягуаров придется объясняться – на основании чего они обвинили Ульрика в покушении. Где факты? А не сводите ли вы, господа хорошие, личные счеты? Им придется ответить или заткнуться, но вот этого мы им и не позволим. Мы уже приняли кое-какие меры. Случившееся на Совете обязательно станет достоянием общественности.
– Ну, если так... – развел руками Фелан. Теперь он мог оглядеться.
Как и на «Разъяренном Волке», жилище Хана Ульрика было обставлено очень скромно. Мебели было в обрез – единственными предметами роскоши можно было считать лишь два обитых кожей кресла. В одном из них сидела Сирилла. Просторная столешница письменного стола была покрыта картой. Были в комнатах еще столики, металлические, стеклянные. Такие же полки на стенах – по большей части пустые. Только несколько голографических альбомов и резные каменные фигурки стояли на них.
– Я считаю, Конал решил устроить скандал, – сказала Наташа, – когда вызвал охрану. Надо было каким-то образом замять дело. Но ты молодец, повел себя просто великолепно.
Фелан уныло заметил:
– Я дал слово вести себя тихо, мирно, быть ласковым со всеми, подробно отвечать на вопросы. Не вышло! Не дали!.. Так всегда бывает, когда адреналин впрыскивается в кровь. – Он сделал паузу, потом добавил: – У меня сложилось впечатление, что они неспроста действовали так топорно. На что-то они рассчитывают – уж не на показания ли Влада?
– Может быть, может быть, – вздохнула Сирилла. – Главная их цель – измазать Ульрика.
– Кстати, насчет адреналина, – улыбнулась Наташа. – Если он подвигает тебя на такие вдохновенные поступки, то я готова взять тебя в свою команду.
– Тихо, тихо, – предупредила их Сирилла. – Они приступают к голосованию.
Камера теперь показывала знамена кланов, под каждым из них внизу экрана зажигалась точка. Сирилла хлопнула Наташу по спине – победа была полная. Даже вождь Дымчатых Ягуаров не посмел проголосовать против. Видно, испугался за исход выборов Хана в собственном клане.
Фелан широко улыбнулся.
– Что теперь будет, Рилла? – спросил он. Седовласая женщина несколько помедлила с ответом.
– Крестоносцы желали провести своего сторонника в ильХаны. Я думаю, они готовили кандидатуру Кинсайда Фюрея, но выпад Фелана смешал все их планы. Особенно намек на мозги между ушами. Это теперь будут повторять.
– Тише, тише, – предупредил их Фелан. – Послушаем речь дьявола.
Кинсайд, Хан рода Дымчатых Ягуаров, держался величественно.
– Я стою на том, что нам следует извиниться перед Ханом Ульриком за те обвинения, которые прозвучали в его адрес. Признаюсь, моя подозрительность была подогрета частицей зависти к его успехам. Этот случай должен многому научить нас, поможет заглянуть в себя. Первый урок, который я получил в ходе разбирательства, – что, оказывается, ошибиться очень легко. Надо строже относиться к себе, доверять друзьям и коллегам.
Сирилла заметно побледнела, прикрыла рот ладонью.
– О, вольнорожденный! – выругалась она. – Только посмей!..
Она забарабанила кулачками по подлокотникам.
– Что? – изумился Фелан и посмотрел на Наташу. Ее омертвелый взгляд заставил его прикусить язык. Он повернулся в сторону экрана.