— Почему здесь нет имени? — снова спросил Саймон.
Он смотрел, как Монтгомери изучает постер, и чувствовал беспокойство этого мужчины.
— Напоминает фотографию с удостоверения, не так ли? — тихо вымолвил Монтгомери. — Как фотография с водительских прав или… — Он запустил руку в карман, вытащил кожаный бумажник и, открыв его, показал своё удостоверение. Затем вернул бумажник в карман. — Если кто-то может дать фотографию такого качества, почему они не смогли дать имя?
Саймон собирался получить ответ на этот вопрос. Позже он решит, будет ли этот ответ тем, о чём он поделится с людьми.
Взяв постер, он сложил его и положил в карман своих брюк.
— Я поговорю с членами нашей Деловой Ассоциации. Если у нас будет какая-то информация об этом человеке, мы вас уведомим.
— Я вынужден подчеркнуть, что мы пытаемся задержать и расспросить этого человека о краже.
Саймон улыбнулся, намеренно показав зубы — особенно клыки, которые не приняли прежний человеческий размер.
— Понимаю. Спасибо, что донесли до нас эту информацию, лейтенант Монтгомери. Будем на связи.
Встревоженность. Волнение. Но Монтгомери хватило ума выйти из магазина, без дальнейших прений. Полиция ничего не могла поделать с тем, что происходило в Дворе.
Несколько минут он подождал, но потом позвонил Влад.
— Саймон, — сказал Влад. — Нам с Никс надо поговорить с тобой.
— Позже, — ответил Саймон, постаравшись не рявкнуть. — Есть тема для обсуждения Деловой Ассоциации. Мне надо, чтобы ты всех собрал. Я хочу, чтобы все кто может, собрались через час в зале совещаний. И позвони Блэру с Шутником. Я хочу и их присутствия. И по одному представителю от Оулгардов, Хоукгардов и Кроугардов.
— Ещё кто-то? — тихо спросил Влад.
Он понимал, почему Влад задал этот вопрос, равно как и знал, какая группа терра индигене была исключена из этого обсуждения. Но их никогда не интересовали такие дела.
— Нет, этого должно вполне хватить, — ответил Саймон.
— Тогда через час. Но Саймон, нам всё равно надо поговорить. Это важно.
Саймон повесил трубку. Затем он позвал Хизер, проходя мимо нее по пути на склад.
— Возьми на себя кассы и поработай над заказами. Позвони Джону. Скажи ему прийти.
Он накинул пальто, обулся и направился в офис Связного. Это будет цивилизованно и контролируемо. Если только он не сдержится…
Она соврала ему.
… он обратиться в Волка, и они никогда не смогут хорошо очистить кровь, чтобы принять кого-то другого после того, как он разорвёт её горло, чтобы она больше никогда не смогла ему соврать.
Задняя дверь офиса была не заперта, поэтому он прошмыгнул внутрь, снял ботинки и неслышно пересёк служебное помещение в носках. Он слышал тихо игравшую музыку, несмотря на закрытую дверь, которая вела в сортировочный зал. Когда он вошёл в помещение, он увидел Мег. Она вынула диск из проигрывателя и произнесла:
— Не нравится мне эта музыка.
— Тогда зачем слушать? — спросил он.
Она резко развернулась, пошатываясь в попытке удержать равновесие. Она положила диск в коробку и сделала запись в блокноте, лежавшем рядом с проигрывателем, прежде чем ответила ему:
— Я слушаю разную музыку, чтобы понять, что мне нравится.
И почему ты не знаешь, что тебе нравится?
— Я могу вам чем-то помочь, мистер Вулфгард? Почта сегодня ещё не прибыла, но есть несколько старых писем. Я положила их в отсек «ВИЧ», — она указала на полочки в задней стене сортировочного зала. — Также я до сих пор не поняла, доставляют ли пони почту предприятиям Рыночной Площади или кто-то должен зайти за письмами.
Прямо сейчас ему было плевать на письма, и посылки, и какие-либо другие чёртовы дела мартышек.
Он вытащил постер из кармана, раскрыл его и положил на стол.
— Никакой больше лжи, — сказал он, его голос был раскатом сдерживаемой угрозы. — Что случится потом, зависит от того ответишь ли ты честно на два следующий вопроса.
Она уставилась на постер. Её лицо побледнело. Она пошатнулась, и он сказал себе, что позволит сучке упасть, если та лишится чувств.
— Он нашёл меня, — прошептала она. — После той ночи я всё гадала, но подумала… понадеялась… — она сглотнула и потом подняла на него глаза. — Что ты хочешь знать?
Тоска в её глазах злила его точно так же, как её ложь.
— Как тебя зовут, и что ты украла?
Должно быть это нечто большое. Они не стали бы выслеживать её подобным образом, если бы это был пустяк.