— Пока что кс759 в списке нет.
— Печально. У неё прекрасная кожа. Такое впечатление, что она начинает озвучивать пророчество ещё до того, как сделан порез. Когда вы вновь внесёте её в список?
— Скоро. Предполагаю, очень скоро, она снова будет доступна.
ГЛАВА 10
Мег села на корточки и посмотрела на Волчонка, который в ответ смотрел на неё. Сэм, казалось, скромничал, что было вполне логично, ведь она была незнакомкой, но в тоже время казалось, что он был заинтересован узнать её. По крайней мере, так ей показалось, пока она меняла ему миски с едой и водой. Но когда она подошла к клетке с бумажными полотенцами, чтобы убрать экскременты в углу, он огрызнулся на неё — и продолжал щёлкать зубами всякий раз, когда она пыталась запустить руки дальше, чем стояли миски в передней части клетки.
— Да ладно, Сэм. Ты же не хочешь нюхать это весь день, так ведь?
Волчонок ответил. Но поскольку она не говорила по-Волчьи, она понятия не имела, что это было, но у неё создалось впечатление, что он смутился, и то, что она заметила его испражнения, лишь ещё больше смутило его, но она не знала как с этим быть. Терра индигене не были людьми, не думали как люди, даже когда они были в человечьем облике. Она прекрасно это усвоила за неделю работы на них. Но у них были чувства. Это она тоже уже знала.
Она взглянула на настенные часы и вздохнула. Если она не выйдет прямо сейчас, она снова опоздает на работу.
Она заперла дверцу клетки.
— Ладно. Ты выиграл, потому что мне надо идти на работу. Но этот разговор не окончен.
Он снова ответил, а потом опустил голову.
Она поспорила бы на недельную зарплату — если бы у неё был уже чек на руках — что Саймон не получал такого рода ответ от Волчонка. Конечно же, она сомневалась, что такого рода ответ он получал от кого-либо.
Она встала и внимательно посмотрела на Волчонка. Почему он был в клетке? Если она спросит, кто-нибудь ответит ей?
Он не всегда был в клетке. Несколько ночей назад он был на улице. Саймон разорвет её на куски, если она позволит Сэму выйти на улицу и с Волчонком что-то случится. Но она могла бы что-нибудь придумать, что могло бы им обоим обеспечить безопасность, и она смогла бы вывести его на улицу.
— Увидимся, когда я вернусь после работы.
Никакого отклика на слова, но когда она заперла дверь квартиры Саймона, она услышала писклявый вой Сэма.
Сказав себе, что она не должна чувствовать себя виноватой за то, что оставляет Сэма — в конце концов, Саймон постоянно так поступает — она поспешила в гараж, где отключила КНК от источника питания, и направилась на работу. Она по-прежнему стремилась посильнее нажать на педаль газа, когда сдавала назад. Воспоминания обо всех тех обучающих образов из фильмов — кадры с машинами, быстро сдающими назад и врезающимися в другой автомобиль — продолжали вмешиваться в реальность пологого выезда. Но она чувствовала себя более комфортно, когда ехала вперёд, особенно сейчас, когда главные дороги в Дворе были на уровне с тротуаром.
Она развернула табличку на двери офиса надписью «ОТКРЫТО» на улицу через минуту, как часы показали девять утра. Выглянув из двери, чтобы поздороваться с четырьмя Воронами на стене и Ястребом, который застолбил за собой верхушку деревянной скульптуры — с лучшим видом внутрь офиса — она заметила Эллиота Вулфгарда, выходящего из консульства.
Хорошая одежда. Властная осанка. Большинство мужчин, которые приходили в резервацию и с жадностью, которая была почти что сексуальной, смотрели на её кожу, были тоже хорошо одеты и обладали таким же высокомерием.
Быстренько кивнув ему, она развернулась и вернулась в сортировочный зал, наполовину прикрыв дверь «Служебного Помещения». Упершись руками в стол, она закрыла глаза.
Прошла неделя после её последнего пореза. Страх сделать плохой порез непривычным лезвием совершенно притупил жажду эйфории. Страх и воспоминания о том, что Джин сказала ей.
«Они ради денег делают порезы нам так часто. Помню, как мама говорила, что чем больше порезов, тем больше ты будешь хотеть сделать новый. Но Намида одарила нас хорошей интуицией в качестве вознаграждения за порезы, когда народу требуется помощь, — Джин умолкла. — Конечно же, когда порезы — это единственное, что доставляет тебе удовольствие, большинство девушек не будут сопротивляться этому, когда их посадят в кресло».
Вот так ощущался отказ от этого? Ходячие Имена всегда говорили, что девушки нуждаются в порезах. Правда или ложь? На самом ли деле она нуждалась в порезе или она просто хотела эйфории? Раз уж она вольна принимать решение сама о своём теле, имеет ли это значение?