Я не удержалась, подошла сзади, и обняла мягкую, милую и теплую маму, зарываясь лицом в ее пышные волосы, что неизменно пахли летом и луговыми травами.
Женщина в ответ прижалась ко мне щекой, поглаживая меня по вечно мерзнущим рукам.
-Спасибо. – Глухо проговорила я, тщетно пытаясь сдержать слезы.
Она знала за что спасибо. Она прекрасно понимала меня и действительно была мне матерью.
Постояв еще какое-то время, я все же пошла ставить чайник. Мы так и не сказали друг другу ни слова больше.
Удивительно, что за те пять дней, что мы находились за городом, произошло вроде бы так мало и при этом так много. Даже факт моего трудоустройства и то что добрый и милый господин Ферриес договорился чтобы мне выплачивали деньги ежедневно. Мнимое выздоровление брата. Марго с Максимилианом что заходили в гости, и эмоции… очень много и при этом так мало эмоций.
В подготовленный чайничек закинула горсть ромашки и особенный чай мамы, Акари нравилось именно такое сочетание чая, а пил он его в последнее время очень много. И хоть доктор как-то обмолвился что столько ромашки пить не стоит, я не могла лишний раз отказать брату.
А войдя в комнату, увидела решительно настроенного ребенка, и маленький червячок любопытства раскрасил внутреннее ощущение апатии и уныния.
Малыш дождался пока я поставлю поднос на тумбочку и сяду на край нашей общей кровати, после взял мою руку в свои маленькие ладошки, и сжав их крепко, проникновенно заглянул в мои глаза.
Что-то мне это уже не нравится…
-Пообещай мне… - С серьезностью взрослого, умудренного человека, начал ребенок. – Пообещай мне, что когда меня не станет, ты продолжишь жить.
Я дернулась как от сильного удара. Весь воздух вмиг вышибло из легких, и стало трудно дышать, но Акари так и не выпускал моей руки и взгляда. На удивление много сил оказалось в этом маленьком мужчине.
-Дослушай Эмми. – Продолжал он говорить шепотом. – Я уже не маленький. Я знаю, что со мной плохо, и скоро я уйду к маме с папой. Мне не больно снаружи, но становиться больно внутри от того, что я не смогу защитить свою любимую сестру. Но я хочу, чтобы ты жила за нас всех. Пообещай что ради меня, ты сможешь прожить красивую жизнь.
Первая самая большая и горячая слеза скатилась по щеке, обжигая кожу по всему пути следования, а за ней и вторая, а потом и третья.
Как объяснить шестилетнему ребенку, которому пришлось так быстро повзрослеть, что я умру вместе с ним? Я не выживу и лягу прямо там, у его могилы! Когда бы это не произошло!
Но приходится брать себя в руки, вытирать свободной рукой слезы, и настраивать с ребенком диалог.
- Я уверенна, что ты проживешь долгую и счастливую жизнь, родной. – Вымученно улыбаюсь я, чувствуя, как подрагивают губы. – И это я, как старшая сестра буду поддерживать тебя, и помогать во всем в чем только смогу.
Ребенок недовольно поджимает губы.
- Эми, я ведь слышу все ваши разговоры. И я прекрасно понимаю что они значат. Просто пообещай мне, прошу… а там пусть будет как будет.
Пожевав немного губы, и успокаивая внутренний нарастающий ком, я скрещиваю пальцы за спиной, и смотря в глаза единственному ради кого я готова еще жить, произношу:
-Обещаю.
Ребенок еще пару секунд смотрит в мои честные глаза, выискивая там подвох, потом остаеться видимо доволен увиденным, так как отпустив мою руку, тут же переключается на чай, ставя в свою кружку несколько ложек меда.
А мне срочно нужно выйти. Это просто невыносимо!
В то время как хочется бежать со всех ног, мучительно медленно поднимаюсь с постели и направляюсь на выход. Акари не останавливает меня. Знает что мне нужно время.
И вот, выйдя за порог комнаты, и прикрыв за собой дверь, мчусь на выход из душного дома, подальше от всех этих проблем! Подальше от боли что тисками сдавливает груди, мешая дышать, заставляя захлебываться слезами, сбивая дыхание.