Она откинула голову и закрыла глаза. Влажность сочилась между его пальцами на ее руку, пока ее хватка ослабевала. Он замедлил ласки, подняв пальцы, чтобы поиграть с ее клитором. Она растаяла под его прикосновением, вцепившись пальцами в край стола, чтобы удержаться.
Он выманивал из нее бесстыдные вздохи, пока она не начала извиваться под ним, умоляя. В другой жизни она выгнала бы всех своих остальных любовников пинком под зад ради одного мужчины с такими руками. Она забыла его фамилию и свою собственную.
— Трои, — прошептала она ему на ухо, пока он держал ее, дрожащую, на грани.
Он отправил ее за грань еще одним грубым укусом и нежным щелчком пальцев. Она затрепетала в его руке, из груди вырвался стон. Его челюсть сжалась, и он низко урчал в горле, как кот, получивший сливки.
Он выжимал из нее наслаждение рукой, вытягивая долгую развязку и собирая ее с самой вены. И она не смогла бы остановить его, даже если бы все ее предки Паво восстали из могил, чтобы проклясть ее за это.
Наконец он отпустил ее — ее ноги стали ватными, а гордость лежала в таком же плачевном состоянии. Он отпрянул, провел ладонью по подбородку и облизал пальцы, смакуя ее кровь.
Ее взгляд упал на шнуровку его брюк, туго натянутую над эрекцией. Прежде чем ее любопытство взяло верх и она не измерила его параметры собственным телом, она сжала бедра и натянула халат на грудь.
Трои усмехнулся ей.
— Мои комплименты твоему столу.
А затем он растворился в воздухе. Она услышала, как наверху захлопнулась дверь его спальни.
Невыносимое создание, оставил ее сидеть здесь озябшей посреди соблазнения.
Сбивающий с толку мужчина, отступающий при малейшем признаке ее колебаний вместо того, чтобы использовать свое преимущество.
Взгляд Селандин упал на лютню, которую он оставил. Она с трудом могла представить свое будущее, и все же была уверена, что песня Трои будет преследовать ее сны еще долго после того, как Летнее Солнцестояние закончится.
Пока Трои спал, Селандин ждала на ветхом кладбище, где бедняков хоронили без траура. Здесь никого, кроме мертвых и нее. Слежки не было.
Длинный плащ с капюшоном, который она надела, чтобы улизнуть из поместья, был слишком жарким для теплого летнего дня. Но теперь она содрогнулась и закуталась в него плотнее.
Скоро кладбища перестанут быть ее пристанищем.
Тяжелые сапоги хрустнули на сухой траве позади нее, и Селандин подпрыгнула.
Низкий, хриплый смешок пробрался по ее шее.
— Я напугал тебя, пташка?
Она повернулась к мужчине. Утренний свет, казалось, угасал везде, где касался его темной одежды. На нем были короткие мантии и кожаные доспехи Собирателя Даров, убийцы Гесперинов. Око Гипноса — глиф бога смерти и снов — было нарисовано на его нагруднике яркой красной кровью.
Неужели все ему подобные обязаны быть столь театральными? Она вновь натянула капюшон и обратила на него отработанное выражение презрения со времен своей жизни принцессой.
— Ты должен знать, я отправляла в могилу существ и похуже тебя. Если ты думаешь, что мы, маги Черы, боимся наших братьев, служащих богу смерти, ты очень неразумен.
— Ты должна знать, некроманты моей профессии опаснее всего, с чем ты можешь столкнуться на кладбище.
— Как бы то ни было, твое изуродованное лицо ненамного привлекательнее, чем у некоторых нежитей, которых я убивала.
Он потер следы укусов на подбородке и улыбнулся.
— Орден Гипноса платит мне не за мою красивую внешность, а только за головы Гесперинов. Ты можешь провести меня в поместье или нет?
Она старалась не смотреть на окровавленный нож, висящий на его поясе. Но она не могла избавиться от образа этого лезвия, разрезающего горло Трои.
Ей захотелось встряхнуться. Неделя, запертая в поместье с чарами Гесперина, туманила ее рассудок. Она не могла позволить мимолетному удовольствию отклонить ее от десятилетия усилий.
Из-под плаща она извлекла розу, которую принесла из сада поместья в качестве доказательства.
— Я уже прошла сквозь пламя.
В жестких глазах Собирателя Даров заблестела жадность, и он потянулся за цветком.
Селандин отдернула его, не давая дотянуться.
— Я хочу видеть мой первый платеж.
Он сделал еще один шаг к ней. Ее сердце екнуло, но она заставила себя стоять на месте.
— Орден вообще не платит отступным ведьмам. Не забывай, что ты не получишь ни монеты иначе как через меня.
— А без меня у тебя нет ни малейшей надежды добраться до Гесперина. Если я не распущу для тебя заклятия до прибытия магов Антрос, твоя ценная добыча будет использована на их алтаре.